Ваше Сиятельство 11 (+иллюстрации)

Откуда у него, черт возьми, эйхос, если этой штуки не должно быть ни у кого! Императорский конфидент предупреждал, и я вам говорил об этом дважды! — негромко, но с досадой сказал я. Если у поручика Бабского остался российский эйхос, то это грубейшее нарушение — он мог подставить всю нашу группу. Получается Лешенька проигнорировал мой запрет на эйхосы. По свойственному ему легкомыслию или были у него серьезные причины: — Теперь ты понимаешь, что у меня были кое-какие основания подозревать этого гуся? — спросил я Наталью. — Он вполне может вести двойную игру. Если наш веселый виконт сейчас выйдет с кем-нибудь на связь, можешь почувствовать хотя бы примерно суть разговора и кто его контакт? Хотя бы в самых общих чертах, Наташ.

— Только очень общих, — с сомнением сказала Бондарева, и вся напряглась — я это почувствовал на тонком плане, перенеся туда часть внимания.

— Хоть ты, Саш, и объяснял, но все равно я категорически не понимаю, зачем ты взял его в группу! — продолжила она, тихонько двигаясь вдоль касс региональных рейсов. — Это же немыслимо, тянуть за собой на такую операцию человека, который может оказаться предателем!

— Для того и взял, чтобы он вскрыл себя. Пока всю, имеющую значение информацию, я держу в голове и не посвящаю в нее даже Элизабет, чтобы она по неосторожности не сболтнула. А раз так, Бабский не опасен. Не опасен пока. Я наблюдаю за ним, быть может он проявит кем он послан и какие его задачи.

— А если он прямо сейчас на нас кого-то наведет? Думал об этом? — Бондарева тихонько двинулась к лестницам.

— Знаешь, сколько может быть этих «если»? Он не знает куда именно я везу группу, и до вылета из Стокгольма он знать не мог, что мы прилетим в «Heaven’s Gate». На вимане у него не было возможности выйти на связь, так что пока эти опасения преждевременны. И есть еще кое-что, почему я не слишком опасаюсь его действий в рамках операции, — я придержал Бондареву, понимая, что она старается обойти его сзади и приблизиться, — у меня есть основания думать, что он не имеет отношения к бритишам, — о том, что я подозревал, будто Бабский связан с Глорией, я предпочел Наташе не говорить.

— Я тоже не думаю, что он под британцами, но сейчас, — она замерла: Бабский обернулся, завертел головой, видно, почувствовав за собой слежку.

— Чувствую, он ставит экран. Понял, что за ним наблюдают. Немного волнуется… — тихо передавала мне Бондарева результаты ментальной диагностики.

Алексей Давыдович спешно убрал эйхос в карман и направился к выходу на Гэп-роуд.

Я не спешил пойти за ним, просто провожал его взглядом.

— Что будем делать? Решения принимаешь ты, Александр Петрович, но мое мнение от него нужно избавиться. Причем срочно, — Наташа, нахмурившись, смотрела на меня.