Вдвоём (СИ)

Следовательно, если в нашей с Розочкой комнате уже вовсю орудуют люди Тайрона, никто не воспримет моё исчезновение, как преступление. И опять же отсутствие стремления к новому познанию учёных Вилетты нам только на руку! То, что никто даже подумать не может, что я у тебя, это вообще красиво!

Память Оливки выдавала только вялые опыты над демонами, которые пространственной магией вообще не располагали. Ну, ещё представления об уникальных умах Вилетты. Почему тем в голову не пришло попробовать войти в пространство и закрыть за собой «дверь», чтобы открыть её в каком-нибудь другом месте, я не понимала, но догадка была.

«Во всём изначально виноват закон о запрете… Эх… как бы Этан его заново не ввел, когда я появлюсь из воздуха!»

Распрощавшись с любимым, крепко поцеловала его, сказала, что очень жду на ужин, потому как постоялый двор находился не так далеко от академии, как Тайрону бы хотелось, и снова открыла карман, погружаясь в тусклое свечение неразбуженного ещё фамильяра.

Настраиваться пришлось долго.

Образ Розетты никак не шёл. Впрочем, как и очертания комнаты. Зато на ум всё время приходил Брендон. С чего бы — непонятно.

Потеряв надежду на возвращение в комнату, плюнула уже на всё и ухватилась за единственный образ, что шёл мне из самого сердца.

— Оливия? — Лицо Коула удивлённо вытянулось, когда я вышла из ниоткуда прямо в его комнате.

Парень лежал на кровати, держа в руке учебник по некромантии.

— Привет, друг. Ты же хотел коготь ворожеи, кажется?

— Ну, так, давай… — потянувшись рукой к полке с менсалем, живенько исполнила просьбу паренька, пытаясь вывернуть своё появление себе на пользу.

Пять минут, и у Коула на столе лежал пресловутый коготь ворожеи, чем-то напоминающий наши «чёртовы пальцы», являющиеся по сути останками раковин белемнитов мезозойской эры, а я, махнув ему на прощание, быстро выбралась из мужского общежития.

В женском меня поджидал фейерверк неприятностей!

Очарование дурит весь мир!

Посреди коридора, напротив моей двери рыдали те две несчастные, которые какие-то четыре часа назад выгребали с полки Бонд вещи. Сама их предводительница хмурилась, мрачнея, когда свирепый император поворачивался к ней и, видимо не первый раз, начинал орать:

— Где она тогда делась!?

Розетта тоже стояла тут. Серая, как крылья моли. Цвет лица слился с платьем постельных тонов. Бонд едва заметно дрожала, поглядывая на стражей Этана, которые подхватили эстафету боевичек и теперь сами складывали вещи моей соседки, тщательно их перед этим щупая. Особенно участь трусиков и бюстье смущала.

«Фу… надо закругляться с этим безобразием!»

— Доброго вечера, — незаметно подойдя ближе, изящно исполнила реверанс, стоило Этану резко повернуться ко мне.

По коридору заскрипели двери комнат.