Вдвоём (СИ)

Кожа покрылась пупырышками, и холод подвала к этому не был причастен.

Схватив руками подол, я рванула вперёд.

Звук от каблуков разносился по всему коридору. Не мудрено, что Брендон резко перестал петь и развернулся, едва я влетела в необычную комнату… уходящую в лес. Именно комнату, а не выход из подвала! Мерцающие стены чётко ограничивали иллюзорный лес, деревья которого устрашающе чернели в тёмной комнате.

В руке Брендона зажегся зелёный пульсар. Парень смотрел на меня с невероятным сожалением в глазах.

— Оливия… ну, зачем ты за мной ходишь?! Теперь… ты мне не оставила выхода… — Коул скосил глаза. За его спиной стоял жертвенник… на нём лежала девушка в белом… мёртвая… а я… я не могла оторвать глаз от светловолосого мужчины, в глазах которого плескалась боль. — Прости…

Пульсар со смертоносным заклинанием сорвался с пальцев Коула вместе с шёпотом моих губ:

Казалось, навстречу пульсару я бегу сама, совсем не думая, что он, коснувшись, меня убьёт.

Глаза застилали слёзы.

Чужое лицо Никиты исказилось родными чертами.

Сына прошило страхом… как в детстве. Маска ужаса застыла на моём взрослом чаде.

На какую-то секунду Коул Брендон забыл, как дышать, а потом бросился вперёд, яростно сметая меня с пути взмахом длинных пальцев.

Пульсар, шипя, пронёсся мимо, едва не задевая уха, и с грохотом врезался в одну из мерцающих стен.

Крепкие руки подхватили меня за талию и отчаянно прижали к себе.

Сердце Никиты быстро стучало, заряжая меня волнением ещё сильнее.

Так необычно было стоять на носочках, стараясь дотянуться до своей кровиночки.

Смотреть в чужие глаза и видеть сына оказалось так просто!

Он был там! На самом деле был там! Мой! Родной! Любимый и единственный! Мой воробушек! Моё зёрнышко…

— Мама, — плечи высокого, угловатого, как для комплекции моего богатыря, Коула устало поникли. — Мама, ты тут… я… я не понимаю, что происходит… Очнулся в карете с этой девушкой… Она умирала… Молодая жена Брендона. А потом оказалось, что это не его жена, а моя… — у сына началась настоящая истерика. Его затрясло, как перед приступом, о котором я знала только по опыту работы в детском саду. — Не Марианна Лэйн Коул, а Аня… и она умерла! Мама! Умерла… я никак не смог её спасти! А потом вообще началось невероятное! Магия! Она хлестала из меня во все стороны… я поднял мёртвых! — Потерял «Коул» всё своё хладнокровие, вытаращив глаза, на ресницах которых блестели непролитые слёзы. — И Аня! Она открыла глаза и потянула ко мне свои руки.

Я вздрогнула от ужаса, с опаской поглядывая на девушку в белом, которая лежала на алтаре.

— Таким меня и нашёл мистер Мерритт.