Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

— А дочка? — спросил он и подумал, что к дочке её он ещё не привык, не успел.

— Мне позвонили час назад, соседи увезли её и маму в Краснодар. Сарафанное радио принесло. Ещё вчера здесь появились какие-то люди, которые предупреждали, что в городе будут стрелять. Вот я и отправила своих от греха подальше.

— Ну правильно, — согласился он и кивнул на её легкомысленный белый халатик и белую же шапочку. — Так не пойдёт.

— А как? — спросила она, поднимаясь на цыпочки, чтобы доверчиво поцеловать его. — Я думала, что раненые будут поступать в медпункт, — и он понял, что она нашла такое объяснение, чтобы он не задирал нос от восторга и что она не хочет признаться, что ждала его. Это тоже была их игра, которую он принимал безоговорочно, потому что, оказывается, он романтик, хотя не подозревал об этом, и любит длинные-длинные прелюдии, полные тайн и недомолвок. У них уже появились свои привычки, и он знал, что вслед за этим она вскинет на него глаза, а сердце у него мягко оборвётся и скатится куда-то в пятки, и пребудет там до скончания веков.

— Надо переодеться. У тебя есть во что?

— Есть, — ответила она.

И пока она переодевалась за ширмой, он, сидя под окном, следил, что делается снаружи, и ждал ухудшения ситуации, но им повезло. Видно, у духов были другие планы, и пока они всерьёз не взялись за гостиницу «Интурист». Может, стоит прорваться? — подумал Игорь, только куда? В штаб? Поменять шило на мыло. Неизвестно, что там происходит.

— Я готова, — сказала она, выходя из-за ширмы.

Она была в джинсах и легкомысленной кофточке сиреневого цвета.

— Возьми ещё это, — сказал он, протягивая ей куртку, которую захватил в номере. — А сверху «бронник» на всякий случай, — и впервые поймал себя на том, что не просто тревожится о ней, а боится её потерять, и это тоже было новое и странное чувство для него, потому что все его предыдущие женщины демонстрировали такую эмансипацию, что не нуждались ни в какой заботе, а только в деньгах и в сексе. Он вообще впервые ощутил, что в его жизни появилось что-то новое, что-то, что было поважнее, чем армейское братство, к которому он прикипел ещё с детства, потому что был из семьи военных, в четвертом поколении служивших Родине, и где-то на генном уровне без армии прожить не мог и дня.

— Ну и отлично, — сказал он, невольно любуясь ею.

Даже в его армейской куртке, которая была ей велика на два размера, и в «броннике», который не придавал изящности, она выглядела потрясающе и даже более женственней, чем в белом халатике.

— Кепи надень, — сказал он, отдавая ей своё, — а волосы спрячь.

Волосы у неё были чёрные, густые и кольцами свисали из-под шапочки.

— Зачем? — удивилась она.

— На всякий случай, — ответил он и взял большую сумку с красным крестом сверху, — чтобы не охотились конкретно за тобой.