Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

К тому же у неё на руках был такой козырь, о существовании которого они подозревали, но точно не знали, как он выглядит, иначе бы вытащили, как заправские пираты, ножи и пистолеты. На одно короткое мгновение Феликс забыл, где находится и что делает. Его рука в знак благодарности нашла талию Гринёвой, и эта осиная талия была божественна и неповторима. А ещё ему страстно хотелось её поцеловать, защитить от этих падальщиков и затащить к себе в номер, но удобного момента, естественно, не представлялось. Может быть, потом, когда она окончательно поймёт масштабы происходящего и ослабнет? Впрочем, придётся ещё обговорить насчёт флешки, вспомнил он и страшно огорчился, потому что Лора сделала неуловимое движение и ловко вывернулась из его объятий.

— Ну если ты самый-самый… — сказал Александр Гольдфарбах, глядя на него сверху вниз, — то просвети нас о грядущем наступлении.

Его кудри в люминесцентном свете ламп казались искусно сделанным париком. Должно быть, что-то изменилось с тех пор, как Феликс видел его последний раз.

— Если бы я знал что-нибудь больше вас, — хитро ответил Феликс, — то уж, конечно же, не попёрся в такую глушь, а обскакал всех, не выезжая из столицы, ибо я действительно самый-самый.

— Я чист, аки ангел, — потупился Феликс.

— Греха! — хохотнул Александр Гольдфарбах, и его длинные волосы спутались, как пакля.

— А не обсудить ли нам это за бутылкой водки? — не к месту предложил Глеб Исаков.

Но на него почему-то никто не обратил внимания.

— Что нового сообщили вам наши пулицеровские лауреаты? — не без внутреннего надрыва спросил Александр Гольдфарбах.

Феликс внимательно посмотрел на него, ничего не понял и удивился:

Нарочно или нет, но Лора Гринёва вдруг оказалась между Норой Джонсон и Глебом Исаковым. Сердце Феликса ревниво заныло. Никакой благодарности. Ему пришлось напрячься, чтобы понять вопрос.

— А не обсудить ли нам это за бутылкой водки? — снова предложил Глеб Исаков.

На него снова никто не обратил внимания, словно в компании Александра Гольдфарбаха и Норы Джонсон он играл роль пустого места.

— John Kebich and Victor Bergamasco, — сказала Нора Джонсон, и её гневливая морщинка была единственным, что ожило на её лице.

— А-а-а… эти… — сделав равнодушный вид, произнёс Феликс. — Я не знал. А что они натворили?

Глеб Исаков радостно потрясал бутылкой водки и бутербродами с колбасой и походил на доморощенного клоуна, из рукавов которого выпадают разные загадочные вещи. Ему не терпелось напиться. Такова была его природа. Он кодировался и расшивался, кодировался и расшивался, и этому не было предела: череда взлетов и падений, ключицы у него тоже не было, сломал он ключицу в пьяной автоаварии.