Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Ох, как не хотелось ехать дальше Феликсу. Так не хотелось, что рука сама потянулась выдернуть ключ из зажигания, а в животе возникла пустота, словно Феликс попал в воздушную яму. Да что же это я, очнулся он. В голове даже возник дикий план протаранить шлагбаум и пойти на прорыв. Но он тут же отбросил эту глупую мысль. Поймают, хуже будет. Кожу сдерут с живого.

В тот момент, когда он уже было решил вернуться, на дорогу вышел не кто иной, как сам мистер Билл Чишолм и поманил Феликса волосатым пальцем. Для Феликса всё было кончено. Животный страх овладел им, и он сделался, как загипнотизированный кролик, ползущий к удаву. Казалось, он даже слышит: «Феликс, договор дороже денег, кто будет освещать события в Имарате Кавказ?» «Я, я, я…», — твердил Феликс, послушно приближаясь к мистеру Биллу Чишолму, который стоял, широко расставив ноги и крепко упираясь в землю. Его круглая голова, сидящая на короткой шее, поросшей рыжими волосами, кургузое тело с непомерно развитыми плечами, и руки-крюки человека, который три раза в неделю таскает «железо» в тренажёрном зале, всегда действовали на Феликс завораживающе, и хотя он всячески боролся, как и сейчас, со своим животным страхом, но до конца так не мог избавиться от гипнотического взгляда мистера Билла Чишолма.

— Да, мистер Чишолм, есть, мистер Чишолм, будет сделано, мистер Чишолм! — твердил он, как заведенный на все лады.

И вдруг очнулся. Это был вовсе не мистер Билл Чишолм, а американский солдат в шлеме, в стандартном трехцветном зеленом камуфляже, естественно, в бронежилете «хардкор», с винтовкой М16 наперевес и в крагах на толстой подошве.

Солдат даже не счёл нужным взять Феликса на прицел. Он просто стоял и лениво смотрел на приближающийся «Land cruiser», просевший на амортизаторах так, что было ясно: загружен под самую завязку. Кто ж такую добычу упустит?

Наконец в голове у Феликса что-то щёлкнуло, и он понял, что вовсе это никакой не американский чмарина, а самый настоящий чеченец, только бритый и упакованный под американца — именно такой, каким его часто описывал в своих репортажах он сам — мужественный, честный, а самое главное, несущий свободу в задрипанную Россию. Сердце у Феликса тихо ёкнуло. Он почувствовал, что попал в ловушку, а когда оглянулся, то увидел, что с другой, со «своей» стороны за ним наблюдают с любопытством тот же самый капитан Габелый, прапорщик Орлов и лейтенант Аргаткин, ну и рядовые за компанию. Лейтенант даже радостно скалился и, кажется, кричал: «Попался, красавчик! Ура тараканам!» Какими добрыми, нежными, а главное, родными показались они Феликсу. Пускай они его презирали, пускай они его не любили, пусть они даже были из другого лагеря, но были «своими», понятными и предсказуемыми.