Венец карьеры пахана

Несложно догадаться, что за то время, пока они не виделись, он получал жесткие инструкции от Батяни, которые для него были куда значимее всех христианских заповедей вместе взятых.

— Скажи ему, что я сейчас приду, — угрюмо буркнул Иосиф Абрамович, шагнув к зеркалу.

Следовало расслабить лицо, чтобы и намека не осталось на невольное раздражение, и войти в комнату с таким видом, словно на краю света, посредине безжизненной пустыни повстречал вдруг любимого племянника.

Пригладив ладонью торчащую на макушке проседь, Зальцер уверенно распахнул дверь и тотчас увидел Кариеса, собственной персоной сидящего в углу кабинета за журнальным столиком. Парень, закинув ногу за ногу, пролистывал глянцевый журнал. Вид у Андрея был самодовольный, как у богача, у которого никогда в карманах не переводятся денежки. Где-то так оно и было благодаря стараниям магазина Зальцера. Однако парнем он был скуповатым и в больших компаниях любил исчезать за несколько минут до того, как принесут счет, за что получил еще одну кликуху — Хвост.

Раскинув руки, Зальцер быстрым шагом двинулся к журнальному столику.

— Андрюша, если бы ты знал, как я рад тебя видеть! Ты даже не представляешь… Еще позавчера я сказал Герцу, — повернулся он к сияющему племяннику, — что-то у нас давно Андрея не было. И ты уже здесь! Это такая радость!

Кариес внимательно посмотрел на Иосифа Абрамовича, перевел взгляд на Герца, смиренно стоящего рядом с хозяином и старательно лепившего благодушную улыбку, потом вновь бросил взор на Зальцера, светящегося неподдельным счастьем и, не поднимаясь с места, протянул руку.

— Здравствуй, Иосиф.

Не похоже, чтобы этот еврей над ним издевался. А может, это все-таки такой национальный юмор? Черт их разберет этих иудеев!

Зальцер крепко пожал протянутую руку. По собственному опыту он знал, что отказ следует начинать с любезностей, тогда он не столь болезненно воспринимается.

— Я ведь тебя вчера в центре видел. Ты у ресторана «Нарат» стоял, часиков около девяти. Хотел было подойти к тебе, пригласить к себе, вина выпить хорошего, ведь у нас с тобой много общего…

— Вот как? Уж не про веру ли ты говоришь? — недоверчиво хмыкнул Андрей.

Иосиф Абрамович весело расхохотался.

— А ты юморист, Андрюша. Если бы я не понимал твой тонкий юмор, так мог бы подумать, что ты антисемит. Мы же с тобой общее дело ведем.

— Ведешь ты, — сдержанно заметил Кариес, — а я только «капусту» стригу и присматриваю за тобой, чтобы ты не воровал больше положенного.

— Вот опять ты шутишь. Знаешь, всегда так приятно пообщаться с веселым человеком. А то вокруг одни унылые физиономии, — он посмотрел с осуждающим видом на племянника.