Верные враги

Большинство расквыр благоразумно облетали его стороной, самые отважные бессильно корчились на полу. В сенях с дурным ржанием метались кэльпи; лишь бы дверь не сумели выбить, тогда и им, и нам точно конец.

Ответить колдун не успел: налетевшая на меня расквыра в последний момент ловко отвильнула, в развороте хлестнув по лицу хвостом, как плетью. Серебряной и вдобавок раскаленной добела.

Взвыв, я чуть не выронила даркан и согнулась пополам, зажимая ладонью ослепший глаз. По пальцам вроде бы ничего не текло, но жгло дико, словно навершие хвоста на манер пчелиного жала отломилось и яростно вбуравливается в мозг через глазницу.

Проклятая тварь, та же или другая, немедленно кинулась закреплять успех. Колдун бросил взгляд в мою сторону и, не раздумывая, взмахнул свободной рукой. Клыкастый клюв щелкнул в каком-то пальце от моего горла, крик Вереса слился с негодующим, быстро оборвавшимся верещанием твари, припечатанной к печной кладке с такой силой, что, когда колдун разжал кулак, она не свалилась на пол, а, распластанная наподобие геральдических изображений, медленно сползла.

Позади меня что-то загремело и посыпалось, коротко вскрикнула-охнула Данка, но обернуться, да что там — даже подумать об этом сейчас было выше моих сил. Спрыгни с чердака еще один вурдалак — и легкая закуска была бы ему обеспечена. Но шум не повторился, только твари заверещали еще громче, удвоив усилия, как будто кто-то приказал им поспешить.

Вяло отмахнувшись мечом от очередной расквыры, колдун несколько раз глубоко вздохнул сквозь судорожно стиснутые зубы и снова упрямо расправил плечи.

Боль отступила так внезапно, что я не сумела удержаться от истеричного смешка. Правый глаз по-прежнему ничего не видел, половина лица так онемела, что я всерьез усомнилась, на месте ли она. А, пес с ней, расстраиваться потом будем! Выпрямившись, я отдала колдуну долг, на лету зарубив нацелившуюся на его макушку гадину. Она свалилась Вересу на плечо, заставив колдуна шарахнуться в сторону и поспешно оглянуться. Я иронично отсалютовала ему дарканом, едва не пропустив еще один удар хвостом. Наученная горьким опытом, я быстро подставила ему рукав. Зашипело, на коже куртки осталась черная полоса, а на клинке — неизвестно какая по счету красная.

Мне уже начинало казаться, что это безумие никогда не закончится — тварей как будто не убывало, а становилось больше с каждой зарубленной, — когда расквырам это тоже надоело. Разом прекратив атаку, они всей стаей поднялись под потолок и, шумно перебраниваясь и сталкиваясь боками, как обычное воронье, вспугнутое на пшеничном поле, вылетели из пролома.