Верные враги

Я перешла к осмотру второй стены, почти сплошь завешенной гобеленом: чем-то смахивающий на Морриэля эльф с засученными рукавами творил заклятие на распластавшегося в прыжке оборотня. Как специалист в подобных делах, я гарантировала, что ничего путного он наколдовать не успеет, но ткач наивно полагал иначе, придав лицу эльфа победное, а звериной морде — преисполненное обреченного ужаса выражение.

— Изучаешь эльфийское народное творчество? — Колдун остановился у меня за спиной, прядь черных волос щекотнула мне щеку. Я, не сразу сообразив, что это не моя, потянулась убрать ее за ухо и вздрогнула, когда та неожиданно вырвалась из пальцев.

— Нет. Паршиво замаскированные тайники. — Я задрала подозрительно оттопыренный угол гобелена.

— М-да, только эльфы могли написать на дверце сейфа: «Секретные документы», — Верес без колебаний продемонстрировал, что только люди могли тут же подергать за ручку, дабы проверить, не обманывают ли их.

То ли Ллиотарэль и вправду надеялся, что тактичность грабителей заменит ему замок, то ли просто забыл запереть дверцу перед уходом, но она даже не скрипнула. Из сейфа повеяло холодом и специями.

Секретных документов, как, впрочем, и документов вообще, там и в помине не было, зато на самом видном месте гордо возлежал початый шмат сала. Настоящего, винесского — с розовыми прослоечками мяса и хрусткими реберными хрящиками, щедро сдобренного тмином и кусочками чеснока. Полкой ниже стоял хрустальный графин в хороводе рюмочек, на треть заполненный мутноватой жидкостью, здорово смахивающей на пшеничный самогон, а по запаху так и вовсе от него не отличающейся. Под бугрящейся рядом тряпицей угадывалось полковриги пшеничного хлеба.

Верес, просияв не хуже шпиона, обнаружившего-таки обещанные надписью бумаги, поспешил снять с них копию, то бишь пробу, мигом соорудив себе длинный бутерброд.

— Интересно, что у эльфов полагается за хищение секретных документов? — ядовито поинтересовалась я.

— Я не воую, а ижушаю вешшественные докажашейшва. — Колдун свободной рукой одну за другой перебрал рюмочки, словно выбирая, какая почище. — А вот и кое-что интересное!

Я недоуменно изучила протянутую мне посудинку на свет, осторожно понюхала.

— Афродизиак, — пояснил Верес, любовно поправляя сползший кусок сала.

 — Любовное зелье растительно-магического состава.

— Я ничего не чувствую.

— Неуживишейно, юмку навейняка шщатейно вымыи. Ижбавишша же от магишешких шьедов намного тгуднее… Эй!

— Перебьешься. Я нишего не могу ражобрать, когда у шебя рот по шамые уши жабит.

— Но это же не повод доедать мой бутерброд!

— Твои гостеприимные эльфы могли бы и покормить нас с дороги. — Я облизнула пальцы и мстительно вытерла их о край гобелена.

— Вечером будет официальный банкет.