Верные враги

В конце концов я ехидно предложила ему отойти по этой интимной надобности во-о-он в те кустики, заставив колдуна плюнуть на приличия и повторить за драконом, в сердцах бросив:

— Шел, такта у тебя не больше, чем у…

— Оборотня? — невозмутимо закончила я, отбирая платок у Вирры, которой показалось, что наш коник тоже как-то подозрительно посапывает.

— Брось, Верес, — вмешался Мрак. — Что с нее, злобной твари, возьмешь!

— Я не злобная, — с достоинством поправила я. — Я хищная. А иногда бываю голодной. Только и всего.

— Однако остальных голодных хищников люди почему-то так не ненавидят, — с издевкой заметил колдун.

Надо же, действительно обиделся!

— Верес, не смеши, — оскалилась я отнюдь не в веселой усмешке. — Люди всегда найдут повод для ненависти — скажем, собственную глупость или зависть.

— Было бы чему завидовать.

— Ну почему же? А кому не хотелось бы, скажем, напакостить обсчитавшему тебя купцу, впотьмах задрав его любимую корову, или подстеречь в лесу заклятого врага и перегрызть ему горло, зная, что ничего тебе за это не будет — пусть сначала узнают и поймают?! Прожить не восемьдесят лет, а двести, ничем не болея и не боясь выходить ночью на улицу — это от тебя пусть все шарахаются?!

— Тебя послушать, так все люди только и мечтают стать оборотнями, — иронично поддел Верес.

 — А тебе не приходило в голову, что они просто боятся кровожадной твари, которая скрывается где-то среди них и в любой момент может сбросить овечью шкуру?

— Это тоже, — не стала спорить я. — Но признайся — и я ведь не так уж не права. Кстати, у вас, магов, та же проблема: люди терпеть не могут отличающихся от основной толпы. Особенно в лучшую сторону.

Колдун промолчал. Зато Рест решил воспользоваться моим философским настроением, под прикрытием мастера задав давно интересующий его вопрос:

— А это… очень больно?

— Превращение. Ну, хвост, уши и всё такое…

— То есть тебя интересует, что чувствует человек, когда его сминают, выворачивают наизнанку и шпигуют шерстью? — уточнила я. — Или зверь, когда всё это происходит в обратном порядке?

И на кой он с такой впечатлительностью в маги суется?

— Зачем ты тогда это делаешь? — А это уже снова Верес. Глянь ты, тоже интересно стало — щенок-то временно не способен продолжать «милую беседу»: и память хорошая, и воображение.

Я сощурилась на низкое солнце, подбирая слова. Дивное время — зима. Морозное, жестокое, но — волшебное. Не понимаю, почему эльфы с дриадами себя его лишают — вместе с хрустальной тишиной заснеженных полей, небом, процеженным метелями до прозрачной синевы, белым кружевом ветвей и запахом мерзлой хвои. Это днем. А уж ночью…

— Мы, женщины, привыкли расплачиваться болью. За становление девушкой, женой, матерью… зверем.