Верные враги

 — А потом у него обнаружился такой колдовской талант, что грех зарывать оный в землю, да?

— Способности у него есть, и неплохие, — спокойно признал Верес. — До Магистра третьего, а то и второго уровня лет через сорок вполне может дорасти. Хотя я посоветовал бы ему выбрать кафедру теоретической магии, по его характеру — самое то. Но учиться у меня ему нравится определенно больше, чем у пяти предыдущих мастеров.

— Погоди, я что-то запуталась… Плотник, портной, скорняк…

— Кузнец и пекарь. — Верес глянул на мое вытянувшееся лицо и поспешил уточнить: — Насколько я знаю, у последнего он продержался меньше недели.

— И я даже догадываюсь почему! — Я поспешила заесть потрясение отщипнутым кусочком хлеба, пока оно не перешло в совсем уж безудержную икоту.

— Мальчик просто искал свое призвание, — мягко заметил колдун, хотя в глазах у него тоже плясали смешинки.

— Думаешь, наконец-то нашел?

— Будем надеяться. В любом случае — я его не держу, если найдет что-то поинтересней — только порадуюсь.

— Выгонишь ты его, как же, — хмыкнула я. — Даже к оборотню в логово за тобой притащился, ничего святого для него нет!

Мужчина перевел взгляд на меня, задумчиво прищурился.

— Шелена, а зачем ты меня… забрала?

— У оборотней нет ни души, ни сердца. Они лишь прикидываются людьми, даже днем продолжая подчиняться звериным инстинктам, а потому не заслуживают ни веры, ни жалости — только смерти. Каким бы надежным ни казался тебе друг, какой бы влюбленной — девушка, преданным — слуга, мудрым — старик, милым — ребенок, помни: это лишь маска. Не дай ей себя обмануть. Единственное чувство, которое способна испытывать эта тварь, — боль.

Вот ее-то она у нас сейчас и получит.

— Захотелось растянуть удовольствие от твоей смерти.

— Я бы сказал, несколько опрометчивый поступок. — Верес откровенно, но беззлобно подсмеивался, жуя хлеб. — Теперь ты рискуешь вообще ее не дождаться.

— Дождусь, не переживай.

— Ой ли? Разве что от старости!

— Уверена? — Колдун, усмехнувшись, запихнул в рот последний кусок и поставил руку локтем на стол, приглашающе растопырив пятерню: — Порепетировать не хочешь?

— Еще месяц будешь в лубке ходить, нахал.

Мы переплели пальцы.

У Вереса они оказались едва ли не тоньше моих и горячие, словно его колотила лихорадка. Но глаза у колдуна были ясные, наглые, и рука не дрожала ни на волос.

Поначалу силы подобрались примерно равные — женщина против едва оправившегося от тяжелой болезни мужчины. Но когда мои мышцы напряглись до предела и начали предательски поднывать, внутри них что-то шевельнулось, сдвинулось, как будто оборвав мешающую привязь, и рука колдуна всё быстрее пошла вниз. Верес нахмурился, прикусил краешек нижней губы.