Волчье кладбище

Вода клокотала в водосточном жёлобе. Луна так и не выдала своих координат. Я пошарил глазами по комнате ещё какое-то время, но больше для виду. Адам принялся за тетрадки. Надеялся найти дневник Мэтью, мне кажется. Но ведь убийца наверняка за дневником и приходил…

– Убийца искал дневник!

Адам покачал головой.

– Макс, и у свиней есть когнитивные способности. Никто бы в здравом уме не стал писать о том, что видел убийство, тем более хранить эту запись с именем убийцы на рабочем столе.

– На столе нет. Мэтью мог спрятать дневник. А убийца сегодня всё перерыл и, возможно, нашёл, что хотел.

Адам повернулся и посветил мне в лицо. Я поморщился, закрыв ослепляющий прожектор ладонью.

Свет скользнул на пол.

– Макс, для чего Мэтью писать имя убийцы и прятать запись? Какая ему от этого выгода?

– Не знаю. Может, он думал, как поступить с этой информацией, и на всякий случай увековечил это событие на бумаге.

– На какой такой случай?

– Ну не знаю! Сам думай. Мне это вообще без разницы. – Я упрямо скрестил руки и сел на кровать королевских размеров.

Адам хищно прищурился, сразу сделавшись похожим на коварного маньяка.

– Хорошо. Считаешь, я трачу твоё время? Так и быть, Макс. Я не скрываю, что взял тебя в подмогу лишь потому, что ты часто рассуждаешь как среднестатистическое грешное создание.

Я бросил холодный взгляд на моего друга.

– Что же есть у тебя? Что ты видишь?

Адам одарил меня одной из своих ненавистных мне снисходительных улыбок и сказал:

– Пороки. Вижу пороки, Макс!

В его голосе прозвучало столько спесивой гордости, что я даже развеселился.

– Планка, говоришь, у тебя выше?

– Нет, Макс. Дело не в планке, а в том, что мы, видя одно и то же, по-разному это воспринимаем. Ты смотришь на человека и выискиваешь в нём свои качества. Ты считаешь, что обладающий этими качествами человек неспособен убить. Но за чертами, которые есть и в тебе, ты не замечаешь в другом человеке пороков, которых в тебе нет.

Подавив просившуюся ухмылку, я закурил сигарету.

– Да что ты говоришь! – равнодушно бросил я зазнайке.

Он проглотил это и сказал:

– Подумай вот о чём: кому выгодна смерть Тео?

– Господи, да всем, – махнул я рукой.

– Я не верю, что ты так думаешь, Макс. Я уверен, что ты каждого взвесил на весах Фемиды и, разумеется, уже пришёл к несомненному выводу, что никто из них неспособен на убийство.

Я промолчал. Было глупо отрицать очевидное.

– Но одного человека ты на весы и не подумал ставить.

По моему лицу скользнула кислая улыбка. Но прежде чем я успел что-то сказать, Адам выстрелил в меня очередью страшных слов:

– Она, Макс, и только она выигрывает от смерти Тео по-настоящему! И только за неё сейчас будет браться полиция.

– Её здесь не было. Она прибыла ночью.