Воровки

– Я бы не совала свой нос, если бы это не касалось меня. Я предложила тебе машину, только бы ты меня отпустил. Я ранена, мне необходимо лечение.

– Хватит заливать! Я обработал тебе рану, этого достаточно.

Я почувствовала, как дико закружилась голова. Интересно, сколько градусов в этой самогонке? Может, мне все-таки искупаться в речке? Я пьяна, а вода должна подействовать отрезвляюще.

– Ты ешь, я искупаюсь, – сказала я зеку и сморщилась, увидев, как он выпивает очередной стакан самогонки.

– Искупнись, – усмехнулся он, запихнув в рот целое яйцо.

Открыв багажник, я достала купальник, зашла в дом и переоделась.

Направляясь к реке, я почувствовала, как зек сверлит меня взглядом.

– А ты неплохо сложена, – крикнул он мне вслед.

Я ничего не ответила и быстро зашла в воду. Мне стало легче, мысли перестали скакать и путаться. О побеге не могло быть и речи, потому что бежать некуда – кругом лес.

Выбравшись на берег, я достала из багажника полотенце и закуталась, для того чтобы зек поменьше глазел на мой купальник. Сев на покрывало, я увидела пустую бутыль из-под самогонки и покачала головой. Зек не обратил на меня внимания и принялся за вторую бутыль.

– Будешь еще самогонку?

– Я наелась. Ничего не хочу.

– Доедай. Там что, в тюрьме, не кормят, что ли?

– Кормят, но плохо. Там можно выжить, если только дачки носят постоянно. Мне дачки часто носили. Просто в камере голодников много. У них ни сигарет, ни дачек. Они смотрят и слюни пускают. Приходилось делиться. По домашней пище соскучился.

– Так езжай домой. Там накормят.

– Домой нельзя. Да там меня никто и не ждет.

– Тебе еще сколько осталось сидеть?

– Что, тяжело было досидеть?

– Ты посиди, узнай, как сидится.

– Нет, я тюрьмы больше всего на свете боюсь.

– Не так страшен черт, как его малюют.

– Что ж тогда сбежал?

– Просто я слишком ценю свою жизнь, чтобы проводить ее в неволе. Жизнь, падла, и так короткая, а зона и тюрьма сокращают ее еще больше. А ты что в полотенце закуталась? Замерзла, что ли?

– Замерзла, – соврала я.

– Что ты мне мозги пудришь, на улице жара стоит, тридцать градусов. Боишься, что я на тебя залезу, так и скажи!

– Конечно, боюсь. Мне меньше всего хочется быть изнасилованной каким-нибудь зеком.

– Больно надо тебя насиловать, – усмехнулся зек.

 – Ты мне сама дашь.

– Что?! – Я моментально покраснела и была готова провалиться сквозь землю.

– Что слышала! А не дашь, я тебе твою бошку прострелю!

Зек достал из кармана пистолет и снял с предохранителя. От него жутко разило перегаром, и я поняла, что он сильно пьян. А говорил, ему пару ведер нужно, чтобы напиться! Я испуганно покосилась на пистолет, схватилась за простреленную руку и шепотом спросила:

– Что я хочу?! – засмеялся зек и стянул свои шорты. Затем снял трусы и остался в чем мать родила.