Воровки

Мне приятно с тобой еще один денек провести. Если бы ты сразу покладистая была, то я бы тебе руку не прострелил.

– Как я могу быть покладистой, если ты так со мной обращаешься?!

– С тобой по-другому нельзя.

Собранные грибы мы отнесли старухе, и она с удовольствием их пожарила, правда, на каком масле, я так и не догадалась, но запах от них исходил не самый лучший. Зек сказал, что мы туристы, залюбовались красотой нетронутой природы. Старуха улыбнулась и пожелала нам хорошего отдыха. Я с нетерпением ждала, когда наступит вечер, и, когда сгустились сумерки, вздохнула с облегчением.

Осталась ночь. Одна-единственная ночь, и я буду дома. Расстелив покрывало, я накрыла ужин и с удовольствием выпила самогонки. Зек подозрительно поглядывал на меня и постоянно хмурил брови.

– Только не вздумай кого-нибудь навести!

– Я это уже слышала. Никого наводить я не собираюсь. Мне этого не надо. Хоть ты мне много плохого сделал, но считай, что я тебя простила. Все-таки не с курорта сбежал, а из тюрьмы.

Зек накинулся на еду, но вдруг резко вскинул голову и внимательно посмотрел на меня.

– В чем дело? Бабка не так курицу пожарила или картошку недоварила?

– Я подумал о том, что даже не знаю, как тебя зовут.

– Очень приятно познакомиться.

– Не ври, тебе совсем не приятно это знакомство.

– Можно подумать, если бы ты был на моем месте, то тебе бы понравилось все, что сегодня и вчера произошло.

– Давай каждый из нас останется на своем месте.

– Ради Бога. Я совершенно не хотела бы оказаться на твоем месте. Меня как-то свое больше устраивает.

Зек выпил самогонки, потом снял шорты и трусы. Я тихо спросила:

Иди ко мне. Я думаю, сейчас мы сможем отдохнуть без пистолета.

– Стоит. Я же не виноват, что у тебя так хорошо получаются некоторые вещи…

Я залилась краской и опустила глаза.

– Господи, и откуда ты свалился на мою голову, – прошептала я, скинув платье.

…В эту ночь зек был удивительно нежен и даже шептал мне на ухо ласковые слова. Я закрыла глаза и подумала о том, что и сама не ведаю, что творю. Лежу в каком-то заброшенном доме совершенно голая, а зек, сбежавший из тюрьмы, изо всех сил пытается доставить мне удовольствие. Я расслабилась и позволила ему делать с собой то, что никогда не позволяла другим мужчинам. Во всем этом кошмаре был один плюс: я утолила свой животный инстинкт, вволю насладившись острыми сексуальными ощущениями.

Зек взял меня на руки и отнес на кровать. Я свернулась калачиком и крепко уснула. Зек сидел рядом, гладил мои волосы и что-то шептал…

Утром я проснулась оттого, что зек слегка тряс меня за плечи.

– Таня, просыпайся, тебе пора.

Я быстро оделась. Бинты на моей простреленной руке стали черного цвета, и я опять подумала о заражении крови. Зек сидел на кровати и с грустью наблюдал за мной.

– Бинт совсем черный.