Вредная волшебная палочка

В спальне Аракина боялась медальон оставить, вдруг кто найдет, при себе чужой талисман таскала.

– Я не убивала братьев и Зину! – воскликнула Аня. – Хотела это сделать! Да! Хотела. Но потом поняла: нельзя! Стала думать, как мне дальше жить.

– Врет! – закричала Наталья. – Степа тебя видела в кухне с бутылочкой темного стекла в кулаке. Ты Вите подлила устричный соус. Знала про его аллергию! Дрянь!

Аня посмотрела на меня в упор.

– Степанида! Вы хорошо рассмотрели название приправы?

– Вообще его не видела, – честно ответила я, – из твоей руки только горлышко торчало.

– Я держала соус терияки, его в темную тару фасуют.

– Нет, нет, нет, врешь! – впала в истерику Монтини.

– Можете доказать, что я брала устричный соус? – спросила Аня. – А не терияки? Определенно нет. А вот у меня есть свидетель.

– Чего? – неожиданно спросила Монтини.

– Всего, – отрезала Аня, посмотрела на Небова, и в ту же секунду дверь в кабинет открылась, впустив старика.

– Узнаете гостя? – спросил Никита Сергеевич.

– Нищий, который живет в сторожке, – удивилась Монтини, – э… э… Кирилл!

– Николай Деревянкин, – неожиданно произнес дедушка.

– Эй! Он умеет говорить? – обомлела владелица салона. – А зачем немым прикидывался?

– Нет дома, работы, денег, здоровья, – грустно произнес дед, – нет любви, заботы, отовсюду гонят. Я кажусь людям грязным, вонючим.

– Сейчас вполне чистым выглядите, – заметила я, – а вот когда вы зашли в дом Монтини во время дождя, простите за правду, от вас жутко пахло. Помните тот случай?

– Да, – кивнул дедуля, – как и вашу доброту по отношению ко мне. Я изображал немого, потому что знал: богатые люди не любят болтливых бедных, не хотят, чтобы те трепали языком об их жизни. Аня меня когда-то нашла на улице, привела в приют, а потом в гостевом домике поселила. Я ей по гроб жизни обязан, хочу отблагодарить за милосердие. Я все видел.

– Что? Уточните, – попросил Небов.

Старик приложил тыльную сторону ладони ко лбу, и я отметила: у него красивые длинные пальцы и ногти. Такая кисть называется аристократической. Даже небольшой странный шрам в виде буквы Z на внутренней стороне запястья ее никак не уродует.

Николай тем временем говорил:

– В гостевом домике сломался туалет. Я пришел к хозяевам, да они гнать меня стали и смеяться. Одна Степанида предложила ее санузлом воспользоваться. Потом я на улицу вышел. А ливень прямо в потоп превратился, пришлось встать у какого-то окна, оно в нише утоплено, над ней крыша. Меня из дома не видно, зато я отлично различал, что в помещении творится, там свет горел. Понял: вижу кухню. Все туда-сюда носятся, руками размахивают. Что-то случилось. Степанида веник схватила, убежала.