Вредная волшебная палочка

Спустя две недели мы с Романом опять приехали в Краснинск. Но на сей раз направились не в дом Монтини, а к начальнику местного отделения полиции Никите Сергеевичу Небову, который жил на другом конце городка, там, где начиналось поле. Едва мы с мужем очутились в прихожей, как я поняла: в доме находится Наталья Марковна. Почему мне пришла в голову эта мысль? Если кто-то спрятался в дальней комнате и не хочет выходить, а хозяин дома говорит: «Степаша, мы с тобой сейчас тут одни, давай побеседуем откровенно», – я буду крайне внимательно следить за каждым своим словом. Всегда знаю, сколько человек в помещении, потому что их выдает запах. Нос мне явно достался по ошибке, он совершенно точно предназначался акуле, которая аж за четыре километра чует запах еды. Пару лет назад мы с Франсуа и Лорой Николиной сидели в Париже в нашем любимом кафе «Якобинка». Оно расположено в районе бульвара Сен-Жермен напротив дома, где когда-то жил профессор анатомии, друг Марата и Робеспьера, Жозеф Гильотен. Именно он первым предложил использовать машину для смертной казни. Чудовищный аппарат потом назовут по его фамилии – гильотина. И все последующие поколения будут считать Жозефа изобретателем ножа, который падает с высоты на шею человека. Но нет! Гильотен всегда являлся противником смертной казни, но, когда он понял, что вожди французской революции не собираются оставлять в живых своих противников, то предложил использовать машину, потому что она приносила осужденному минимальные страдания при казни. Мы в тот день пили кофе, и я сказала, что в него добавили соевое молоко. Франсуа и Лора заспорили, я позвала бармена Жака и спросила, показывая на свою чашку:

– Ну да, – подтвердил Жак, – вы же просили ее.

– Нет, – воскликнули мы и очень быстро выяснилось, что официант перепутал заказ.

– Как ты поняла, что в латте не молоко? – удивилась Лора.

– По запаху, – ответила я.

Николина прищурилась, потом вынула из сумки бутылочку темного стекла, вытащила притертую пробку и сунула ее мне под нос.

– Что здесь? Назови ноты.

– Незнакомые духи, – ответила я, – верхние – мандарин, база – фисташки, мускус и древесные, сердечные ноты – пион, жасмин, цветок груши…

– Невероятно! – воскликнул Франсуа. – Да она «нос»! Почему ты никогда не говорила о своем таланте?

– У меня от него одни неприятности, – призналась я. – Начинаю разговаривать с кем-нибудь и понимаю: на завтрак он ел бутерброд с сыром, пил кофе.

И теперь Лора при каждой нашей встрече никогда не забывает мне сказать:

– Степа! Наша фирма ждет тебя, таких «носов», как ты, в мире и десяти не насчитаешь.

Но, как я уже говорила, мне от моего таланта одна докука.