Всё начинается со лжи

Напиток приятно пах апельсином. Пару секунд подумав, я заменил им шампанское в Элиной руке.

— Уверен? — она приняла рюмку, подозрительно прищурившись.

— Исключительно в терапевтических целях, — подмигнул я. Вернул шампанское и взял себе ещё один такой же шот.

— За тебя! — подмигнул я. — За самую красивую женщину в мире.

Алкоголь мягко обжёг горло. Теплом разлился в желудке. Приятной горечью откликнулся во рту.  

— Вот чёрт! — выдохнула она. Последовав моему примеру, опрокинула рюмку, но этот её смелый жест снова вернул меня к тому, что на ней ничего нет, кроме этого соблазнительного платья. Моя сумасшедшая! Смелая. Сильная. Любимая. Желанная.

Чёрт! Она увернулась от поцелуя. Понимаю: помада. Но эта женщина сводила меня с ума. И, скользнув рукой по талии, я прижался губами к её шее, как вампир, всё ещё не оставляя мысль, что нам удастся где-нибудь уединиться.

— Намного, — соврала она. — Но больше пить не буду, — покачала головой и категорически отказалась от второго шота.

— Точно? А то я знаю ещё одно очень действенное средство…

— Пошли уже лучше покончим с этим быстрее, — убрала она «незаметно» сползшую вниз по бедру мою руку. — А то у меня чувство, что ты боишься больше меня.

Она многозначительно пожала плечами — жест, что можно было расшифровать и как «почему бы и нет» и как «Павел Викторович, держите себя в руках».

 Покидая зал, украшенный многоярусными люстрами и букетами цветов, я истово молился о первом. А вот о том, как пройдёт встреча с моими родителями, не только не молился, но даже не волновался. Какие бы ни были у меня с ними отношения, я был уверен, что мать Матрёшки они примут тепло. Волновался я о другом: что на празднество приедет Пашутин и ни дай бог Юлька. Но я специально уточнял у Лизы: Юльки среди приглашённых не было. А Пашутин, отец сказал, приболел. Но я всё равно искоса поглядывал на всё прибывающих гостей.

Эльвиру мои родители, ожидаемо, не покусали. Но пока они вели ни к чему не обязывающую беседу о том, как повезло сегодня с погодой: тёплый солнечный день, запахи цветущей черёмухи, я всё ещё тревожно крутил головой.

И замер, увидев даже больше, чем ожидал.

— Какого чёрта он здесь делает? — оттянул я отца в сторону за локоть, показывая себе за спину.

— Его Амир пригласил, — отозвался отец шёпотом, кого-то радушно поприветствовав кивком.

Мне словно жгло спину. И я знал почему, когда обернулся.

С того края бассейна, где из живых цветов на газоне были выложены два пронзённых стрелой сердца, меня сверлил взглядом Ренат Алескеров.

И если бы только меня.

Огромные вазоны с белыми розами. Увитые цветами ажурные арки. Белоснежные шатры с развивающимися шторами. Голубое небо. Прозрачная вода в огромном бассейне. Сколько света, непорочности, чистоты было в убранстве этой свадьбы.