Всё начинается со лжи

Так что давай, милочка, вытирай сопли и сегодня, ладно, ступай домой. Отдохни, успокойся. А потом вот здесь, — небрежно кинула она в мою сторону лист, что достала из папки, — выбери новую тему, приходи и будем дальше работать.

Она демонстративно повернулась к монитору и открыла новый пасьянс.

Я кивнула. Спорить с ней не хотелось. Но и того, чтобы и она пострадала из-за меня, то есть принять её помощь и предложение, не могла.

— Мне в лаборатории сказали: вы забрали результаты анализа гена. Подтвердилась мутация? Синдром Лея? — встала я.

— Вот когда придёшь в следующий раз, тогда и поговорим, — посмотрела она поверх очков. — Никуда не денутся твои результаты. Давай, давай! — и кивнула мне на дверь.

— Как уволили?! — не мог я поверить, слушая её расстроенный тихий голос.

— Очень просто и быстро, Паш. Из университета тоже выгнали. По звонку Когана.

— Ну а тому, конечно, приказал Пашутин, — выдохнул я.

 «Сука! Вот сука! Я же его собственными руками придушу», — метался я как раненый зверь по гостиничному номеру, переваривая последние новости.

Картины одна кровавее другой мелькали перед глазами. И та, где дубовый череп Пашутина разлетается на куски, нравилась мне больше всех.

— Паш, да ну их всех на хрен. Пусть варятся в своём говне и дальше, как хотят. В эту сраную клинику я всё равно не вернусь. А работу найду.

— В этом я даже не сомневаюсь, — вдоволь набегавшись, упал я на диван. — Сомневаюсь, что тебе нужна эта работа. Мне больше твою докторскую жалко. Столько труда, столько лет учёбы.

— Зато у меня теперь долгожданный отпуск, — улыбнулась она. Но я был уверен, что сквозь слёзы. — Буду ездить с Машкой к родителям на дачу и ждать тебя. А потом можем полететь куда-нибудь, как ты хотел, и мне не придётся ни у кого отпрашиваться и ждать летних каникул. Представляешь?

— С трудом, — улыбнулся я, но только чтобы её подбодрить. Сжатый до побелевших костяшек кулак, ритмично стучал по кожаному подлокотнику. «И это, сука, стук твоего поминального барабана, старый ты козёл, — злился я. — И если думаешь, что я это так оставлю, то сильно ошибаешься. Очень сильно». А вслух сказал: — Боюсь даже и представить, что я приеду, а тебе с утра никуда не надо. Мечта, а не жизнь.

— А у тебя как дела?

Хреново, моя родная. Чертовски хреново. Но это всё пока неважно, подождёт.

— Терпимо, — резко сев, я открыл ноутбук.

— Получилось ещё сколько-нибудь акций купить?

— Совсем немного, — открыл я сайт продажи билетов. — Это очень медленный процесс, Эль. Заведомо медленный. Не потому что неэффективный, а потому, что именно так и задумано.

— А как задумано? — кровать заскрипела под тяжестью её тела, отдавшись в моём теле горячей волной. Больше всего на свете я бы сейчас хотел быть рядом с ней. Обнять, утешить.

«Это тоже будет. Будет, родная моя.