Всё начинается со лжи

 — Понимаю, что ты чувствуешь, — ободряюще похлопала она меня по ноге и подтянулась повыше к изголовью. — Знаешь, что такое «бурунданга»? А «дыхание смерти»? — она смотрела так, словно ждала ответа. — Теперь знаешь. Его привозят из Колумбии. Страшная штука. Называют ещё наркотиком изнасилований. Дунул в лицо порошок, или подсыпал в напиток и всё, делай с человечком что хочешь. Он будет всё понимать и делать то, что ты ему скажешь. А потом ничего не вспомнит. Классно, да?

— Охрененно. Ну и что дальше? — так и сидел я, не в силах не только пошевелиться, но даже сбросить её руку со своей согнутой ноги. Голова болела невыносимо. Перед глазами всё плыло. И единственное что мне было понятно — это смысл её протянутой к моему лицу ладони, когда я открыл дверь. Значит, у неё на ладони был порошок, который она потом дунула мне в лицо. — Чего ты хочешь?

— Ты же знаешь, правда? — усмехнулась она.

— Понятия не имею. Видео тебе отдали. Акции принадлежат отцу. Замуж ты за меня никогда по-настоящему не собиралась, — я едва сдержал стон, упираясь затылком в стену. — Что тебе надо, Юль?

— А если я скажу: сделать больно женщине, что тебя забрала. Очень больно. Ты мне поверишь?

— А-А-А! — сначала я заорал от боли, а потом только понял, что она затушила о мою ногу окурок. — Сука! Ты охренела что ли!

Одним взмахом я вбросил её с кровати. И когда она отлетела, ударившись о тумбочку, и распласталась на полу, только тогда испугался.

Я сейчас всё воспринимал как в замедленной съёмке. Сначала делал, а потом думал.

— Ты жива? — спрыгнув с кровати, я с ужасом подумал, что так и убить могу. Помог ей сесть. Ожог болел нестерпимо. И убедившись, что она просто ударилась, хромая, ушёл в ванну, прихватив телефон.

Господи! Я словно проснулся в каком-то дурном, очень дурном кино. Но пока по ноге, смывая вплавившийся в кожу пепел текла ледяная вода, я пытался дозвониться Эльвире.

— Алло! — ответила она с пятого или шестого гудка.

«Слава богу! — выдохнул я. — Слава богу! Это видео она ещё не видела». И улыбнулся.

— Привет! Как ты сегодня? — там, в её жизни бубнил телевизор, уверен: мультики. Я даже увидел сидящую перед ним Матрёшку, так явно, что закусил губу.

Господи, последний раз я плакал, наверно, в детстве.

Но сейчас я плакал. Эта психованная сука разрушила всё. Всё!

— Так твоя встреча? — спросила моя снова ускользающая Мечта.

«Чёрт, встреча!» — машинально дёрнулся я. И тут же осёкся: какая на хер встреча. Какое мне дело до всего этого, если в моей жизни не будет их с Матрёшкой.

И надо было ей рассказать, всё, самому, вот прямо сейчас, как есть. Иначе потом будет хуже, сто крат хуже. Меня подвесят за яйца, а если она узнает не от меня, то уже и не поймёт, и не простит. Никогда.