Всё начинается со лжи

— Я лечу в Нью-Йорк, — вспомнив, что забыл мамину «передачку», теперь я пытался разместить среди своих вещей увесистый пакет.

— Мама Татьяне собрала, — я слегка потряс гостинец. — Подозреваю, опять её любимые сушки, гематоген и ещё какие-нибудь гостинцы внуку.

— А ты разве не по делам?

— По делам, — посмотрел я на Юльку. Выступающие лопатки. Острые локти. Она ещё больше похудела за эти дни. И сейчас казалась диковинной птицей, а скорее летучей мышью или кожистым птеродактилем, хищным, но милым.

— Ты заедешь к сестре?

— Обязательно. И тоже по делам. Как член Комитета по стратегии я предложил сменить философию компании. Это повлекло за собой смену бренда на более соответствующий ценностям и стилю работы, и заодно логотипа и оформления. А её предложение как дизайнера оказалось лучшим, так решил Совет Директоров.

— Прикольно, — хмыкнула она. — Считаешь, они голосовали честно?

— Если учесть, что это было анонимное голосование, подозреваю, да, — улыбнулся я.

— Возьми меня с собой, — перемахнув с подоконника на кровать, она поползла на четвереньках, предано заглядывая мне в глаза. — Я не буду тебе мешать, потусуюсь у отца.

Вот опять. Только недавно она до хрипоты рычала в трубку на предка: «Если соскучился, прилетай сам!», потому что она ненавидит адские джетлаги из-за смены часовых поясов. Потом неделю у неё будет бессонница, усталость, головная боль. Её всё будет раздражать. И вдруг «потусуюсь у отца».   

— Собирайся, — глянул я на часы. — У тебя полчаса.

Свернувшись калачиком под пледом, в самолёте она почти всю дорогу проспала. И я не стал её будить, чтобы сообщить, что наш «гостевой брак, только наоборот», как она его называла, себя исчерпал.

В гостевом браке люди женаты, но живут врозь. А мы жили вместе, но были не женаты. Наше «жили-были» подразумевало общий быт, общую спальню и свободу. И мы неплохо справлялись. У неё — миллион подписчиков, бойцовские качества, процветающая косметическая компания, деньги отца, независимость и фанатичное трудолюбие. У меня — свои дела.

Её не интересовали мои деньги, мои связи, моя породистая родословная и генофонд, только я, такой как есть. Меня не раздражали её тусовки, её коллекция белых кроссовок, трусы под подушкой, прокладки в ванной и домработница, без которой, как астматик без ингалятора, она не могла начать день.

Та приходила каждое утро, когда я уезжал на работу, а Юлька ещё спала. Убирала скопившуюся за день грязную посуду, пустые банки, бутылки и коробки из-под еды и напитков; приносила из химчистки чистую одежду, распаковывала; стирала и чистила грязную; мыла полы, вытирала пыль, иногда готовила. И уходила так же незаметно, как и приходила, словно её уносило ветром, как Мэри Поппинс, до того, как Юлька вставала. Будто её и не было.