Всё начинается со лжи

О, чёрт! А если и Верейский Костю запомнил — по его лицу ни черта было не понять, — то запомнил и мою девочку.

«Чёрт, чёрт, чёрт!» — про себя ругалась я. И хрен его знает, что чувствовала. Какой-то душевный скулёж. Что вот, он её уже видел, и всё как-то внезапно. А хотелось как-то не так. Но как я и сама не знала.

В общем, душа томилась как щи под закрытой крышкой, совесть грызла, как мышь корку в углу, а я придумывала какие-то дурацкие сравнения, вместо того, чтобы думать, как вручить Косте свой подарок, и чтобы выглядел он при этом не как прощальный. Не настолько окончательно.

Костя принёс Матрёшке сок с трубочкой, как она любила. И пока помогал проткнуть фольгу, я топталась в дверях, пряча за спиной купленные часы.

Времени у Кости сегодня было в обрез: работа, дежурная смена. Я же физически чувствовала каждым волоском на своём теле, что там на улице ждёт Верейский. И уже, наверное, где-то на подходе к дому мама — посидеть с Матрёшкой до вечера, пока я отлучусь «по делам». Поэтому решила не тянуть.

— Прости, что я вчера не пришла. Как посидели?

— Хорошо, — пожал он плечами. — Видел твою подругу.

— Аньку? — догадалась я. Не так уж много у меня подруг.

— Да, в баре. Особо не говорили, она кого-то ждала.

— Надо же! Приехала, коза, и даже не позвонила.

Но к чёрту Аньку, будет желание — объявится.

Я кашлянула и протянула коробку.

— Это тебе. От всех нас. На память.

Матрёшка подскочила с ковра первая, и уже бессовестно вытрясала из деревянной коробки содержимое, когда Костя встал.

— Да не нужно было, Эль, — смутился он. Обнял меня. Тяжело вздохнул. — Я и так вас не забуду.

— И всё же носи, — вздохнула и я.

— Спасибо, — прижался он губами к моему виску, а потом развернулся к Матрёшке. Присел. — Ну как, нравится?

И я могла бы смотреть на это бесконечно: как она пыхтит, Костя улыбается, противоударные часы то и дело падают. Но в дверь позвонили.

Этого не может быть! Просто не может быть!

Ошарашенный, я так и стоял у машины, хлопая глазами. И чувствовал себя, словно сорвал джек-пот. Это же тот парень, которого я принял за отца чуда, что ранило меня в самое сердце. А, значит, это чудо — её дочь. Её — А-А-А-А-А! — дочь!

Тряхнув головой, чтобы согнать оцепенение, я достал с заднего сиденья цветы. Да плевать, что этот Костя подумает, если я возьму сейчас и просто заявлюсь. Меня и так чуть не перекосило, когда он Эльку по-хозяйски облапил. Если я буду представлять, чем они там занимаются, пока я протираю штаны в машине, я уже ему не только руку сломаю, если он ещё раз к ней прикоснётся, а голову откушу.

Плевать, что было до меня. Всё. Теперь я есть. И она — моя.

Отложив цветы, теперь я выбирал какого из медведей взять. Я нечаянно скупил полмагазина, когда решил купить её дочери игрушку.