Всё начинается со лжи

Но я сделал вид, что заторопился помочь её маме, улыбнулся и молча закрыл за собой дверь.

Он приехал спустя три часа, которые показались мне вечностью.

— Ты сумасшедший, да? — уткнулась я в его плечо, когда он прижал меня к стене.

Сердце бешено колотилось в груди. Дыхание перехватило.

 — Ещё какой сумасшедший!

Он завалил всю прихожую игрушками. Вручил мне букет, от которого тут же избавился, чтобы не мешал. И мы оба знали, что ветровку он мог бы не забывать, потому что вернётся.

Пока я его ждала, убирала со стола, купала и укладывала спать Матрёшку, всё представляла себе, как это будет. Как он пройдёт, начнём разговор, а потом настанет такой неловкий момент…

Наивная. С ним разве бывает неловко?

— А поговорить? — выдохнула я, умирая в его руках.

— Обязательно, — шепнул он.

Где-то в тот момент, когда его губы коснулись моих, во всём мире выключили свет. Потушили звёзды, чтобы он нам не мерцали. Задули луну, чтобы не подглядывала в окно. Попросили заткнуться собак. И даже птицы, кажется, пролетая над городом, вежливо молчали и терпели.

Потому что совершенно точно мы остались одни. Только он и я. Погружаясь в забытьё, марево, чёрный омут, всплеск единения так и не забывших друг друга тел.      

Мы даже не проложили дорожку из брошенных вещей к кровати. Куча одежды, из той, что всё же пришлось снять, образовалась прямо у входной двери.

И вопль, которым я закончила восьмисекундный спринтерский забег на самую короткую в мире дистанцию, он заглушил поцелуем и последним мучительным толчком.

— Вот чёрт! — обмякла я в его руках и уткнулась в шею.

— Полностью согласен, — выдохнул он, но так и не поставил меня на пол.

Я представила, как смешно это смотрелось со стороны, когда со мной на руках он наступал на брюки и выворачивал штанины, избавляясь от штанов, и улыбнулась. А он даже не запыхался. Положил меня на кровать. И прыгнул рядом.

— А вот теперь можно и поговорить, — скользнул пальцами по моим губам.

— Нет, теперь я требую продолжения банкета.

— Да кто же тебя отпустит без добавки? — улыбнулся он. Помог мне снять футболку. Избавился от своей рубашки. Зажав над головой руки, прижал меня к кровати всем телом. Коснулся губами плеча. Зарылся носом в шею. Вдохнул. Задержал дыхание. И шумно выдохнул. — Господи, как я по тебе скучал.

«Господи, что я наделала!» — впилась я зубами в его плечо и ногтями в спину, чувствуя, как мелкой дрожью потряхивает от его близости. Чувствуя, как снова проваливаюсь в пропасть по имени «хочу его до безумия». На дне которой уже написано огромными буквами «люблю его до безумия». И раньше или позже об эту истину я и разобьюсь. И поделом мне, жалкой врушке, поделом.

Когда-нибудь разобьюсь. Но, пожалуйста, не сейчас, когда он рядом. Когда его ягодицы задают ритм, с которым бьётся моё сердце.