Всё начинается со лжи

О том, что это, скорее, вынужденная мера, а не желание пошатнуть устойчивость активов Пашутина, эксперту знать было необязательно. Активы Юлькиного отца и без меня скоро пошатнутся, как только станет известно о беременной домработнице и его болезни. И я не ставил перед собой такой цели — навредить ему, просто защищал свои средства, вложенные в его компании. А ещё мне срочно нужны были деньги. И много. Но даже моим людям пока не стоило этого знать — зачем.

— Павел Викторович! — снова попытался возразить эксперт.

Получил взгляд «авада кедавра» и наконец благоразумненько заткнулся.

Взмах руки. И все исчезли за дверью. И как тут не почувствовать себя волшебником с бузинной палочкой, а не капиталистом?

Хотя какое-нибудь мало-мальски действенное волшебство мне бы очень пригодилось при разговоре с отцом, чтобы убедить его в своей правоте.

Но разговор с ним, к счастью, был коротким и, к несчастью, ожидаемо непродуктивным.

— Какой бы информацией ты ни обладал, заведомо трудно сказать, как отреагирует на неё рынок. А вдруг это, наоборот, будет рост? — возвышался он надо мной как статуя Командора над несчастным Дон Жуаном.

— Трудно, но трейдеры — люди, а не машины, — позволил себе бесстрашно возразить я. — И поступают так же, как любая толпа: все побежали, и я побежал. Если я стал продавать свои акции, значит, что-то знаю, и они тупо начнут паниковать и повторять за мной. А если и ты поступишь также…

— Так ты, выходит, ничего на самом деле и не знаешь, просто хочешь на этом сыграть? — удивился он, а потом нахмурился. — Не пойму только зачем это тебе?

— Мы расстались с Юлькой, пап.

— Что?! — вытаращил он глаза. — Ты вообще в своём уме?! На носу собрание акционеров и, если ты…

— Она беременна, — не повышая голоса, добавил я.

Отец осёкся. Уставился на меня в шоке. Понимаю: то, что мы расстались — одно, но то, что я бросил беременную девушку — вообще ни в какие ворота.

— От тебя? — глубокой складкой соединились его брови.

— Хороший вопрос, — усмехнулся я. Этот старый бабник, видимо, решил, что дело в измене. Но это неожиданно оказалось мне на руку: он задумался, вместо того, чтобы орать. — Надеюсь, да.

— Затем! — рыкнул он. — Что ты женишься, если это твой ребёнок. А иначе… — он вдруг замер, и осознание на его лице не заставило себя ждать. — Так вот в чём дело! Вот к чему эти операции с бумагами. Пашутин в курсе! Он рвёт и мечет! А ты решил… — он озадаченно замолчал.

— Ну типа того, — пожал я плечами, хотя чёрт его знает о чём он подумал, но эти два действия действительно были связаны: Пашутин в курсе, что мы расстались с Юлькой, и я продавал его акции.

— Ладно, — хлопнул он ладонью по столу. — Я сам с ним поговорю.

— О чём? — крикнул я ему в след.

— О том, как он подвесит тебя за яйца, конечно.