Всё равно растаешь, принцесса

На этом Грим прощается. И, пожелав нам хорошего дня, оставляет одних.

В кабинете воцаряется тишина. Янгмар, прижав меня к себе, зарывается лицом в мои волосы, да так и замирает. А мне остаётся, лишь молча развернуться в его руках и обнять в ответ.

− Как ты? − спрашиваю я спустя некоторое время.

− Очень зол. И очень… угнетён, наверное. Так что… свои эмоции точно придержу при себе, чтобы тебя ими не травмировать.

− Это не обязательно. Если тебе нужно поделиться… Я могу тебя поддержать, − произношу то, чего точно не могла от себя ожидать ещё неделю назад.

− Мне не сложно тебя от этого оградить, как оказалось. Для заклинателей, как и для ведьм, для управления силой очень важна внутренняя мотивация, эмоции, чувства. Тебя я готов закрыть собой от всего мира. Так что с мотивацией у меня проблем точно нет и не будет. К тому же меня никак не поддержат твои страдания. А вот твоя забота и желание помочь значат очень много.

− Значит, я и дальше буду заботиться и помогать, − улыбаюсь, перебирая пальцами его волосы. — Что тебя больше всего угнетает в этой ситуации? То, что отец, возможно, не сказал тебе об ещё одном брате? Думаешь, Гальвард знал об Ульфрике?

− Может и знал.

Волнует меня не это, − Янгмар снова умолкает, подбирая слова. — Я теперь не могу не думать… После покушения на меня. И всего, что мы услышали от Барноша… Может с Гальвардом тоже случился не несчастный случай. Может, его тоже убили? Ульфрик, или Рагна? Да и смерть отца мне теперь кажется крайне подозрительной. Бесы. Если бы только я был здесь. Если бы не носился по всему миру, доказывая что-то неизвестно кому. Может, Вар был бы жив?

− Ты не можешь этого знать.

Как не мог знать, что тебя попытаются отравить, − отстранившись, заглядываю в тёмную, грозовую синеву его глаз. — Ты ведь заклинатель воды, а не разума. Да и они тоже далеко не всё могут предотвратить.

Но я вижу, что убедить Янгмара мне так и не удалось. Чувство вины слишком сложное чувство. Часто совершенно неподдающееся логике. Тут мало просто сказать, что винить себя не стоит.

− Как он погиб? Ты ни разу не рассказывал, − спрашиваю тихо.

− Гальварда сбросила лошадь, и он упал с обрыва. Сломал позвоночник.

Насмерть, − глухо произносит Янгмар.

− Ну-у-у, это звучит, как вполне правдоподобный несчастный случай. Что именно в нём было подозрительного?

− Ну если не считать того факта, что мой брат с малых был отличным наездником и ни разу в жизни до этого не падал с лошади, то странным было также то, что его жеребец взбесился совершенно внезапно и именно на этой дороге, над обрывом, без каких-либо видимых причин. С Гальвардом ехали его люди. Никто не понял, что случилось. И спасти его тоже никто не смог.