Всё равно растаешь, принцесса

И, будучи до сих пор полностью раскрытой, я замечаю, как затираются его эмоции, становясь внезапно ровной спокойной мешаниной. — Ян уехал ловить Ульфрика, − бормочет он. − Я помог ему с ритуалом.

− Правда? — на губах Маргреты появляется ласковая умиротворённая улыбка. — Как хорошо. Им давно пора встретиться и выяснить всё между собой.

Что? Какая-то очень странная формулировка.

Чутьё уже не просто намекает на опасность, оно буквально орёт, заставляя кровь стремительно разгоняться по телу. Уперевшись руками в стол я пытаюсь встать. Но тело почему-то ощущается каким-то слишком вялым и непослушным. Мне едва удаётся отодвинуть свой стул.

− С вами всё в порядке, принцесса? — поворачивается ко мне жрица. — Вы как-то… побледнели. Голова болит?

На её последнем слове у меня будто пальцами перед глазами кто-то щёлкает, подавая какой-то сигнал. Мир накреняется и начинает кружиться.

Поднявшись на ноги, я даже головой трясу, пытаясь прогнать туман, затянувший мои вялые мысли.

Что со мной? Отрава? Но я же проверяла!

− Ты, − смотрю на Хорлика. — Это ты сделал?

− Что? — с совершенно вялым недоумением переспрашивает он.

− О, нет, это не он, − рассмеявшись, качает головой Маргрета.

− Стиганд, − пытаюсь я крикнуть. Голос срывается, но мужчина должен стоять за дверью, он должен услышать.

− Не стоит. Он не услышит, − мнимая жрица подступает ко мне ближе. Берёт мои руки в свои… а я даже не могу себя заставить отстраниться.

Ведьма. Вот, кто настоящая ведьма разума. Она всё это время была рядом с нами, а мы даже не заподозрили.

Маргрета внимательно наблюдает за мной и, видимо, улавливает тот момент, когда я всё осознаю.

— Да, Софи. Ты всё правильно понимаешь, — улыбается она ласково. — Но это тебе совершенно не поможет. И все эти твои магические щиты не спасут тебя от моей силы. Сейчас ты сама пойдёшь со мной и будешь делать всё, что я скажу.

− Зачем? — с трудом выталкиваю из себя.

− Потому что я решила использовать тебя для своих целей, разу уж устранить не удалось.

− Тс-с-с-с, − моих губ касается её палец. — Не надо шуметь. Не надо мне сопротивляться. Иначе кто-то может пострадать. Ты ведь не хочешь этого.

Не хочу. Наверное, действительно не надо шуметь. Так будет лучше.

Это неправильно. Так не должно быть. Я не должна испытывать это жуткое смиренное согласие с её словами. Но я испытываю. И с каждой секундой мне всё сложнее помнить, что это её воздействие, а не мои собственные мысли.

− Постой, Маргрета, − вдруг слышу я голос Хорлика, о котором каким-то неведомым образом успела забыть. — Что… всё это значит?

Его голос тоже звучит так, будто он едва выдавливает из себя слова.

− Ох, бедный Хорлик, − отпустив мои руки, Маргрета морщится.

Велит мне: «Стой здесь» и идёт обратно к нему, пытается заглянуть в глаза.