Загадки старинных кладов

И даже если в этих подземельях и было некогда что-то такое спрятано, то сохранность его в течение 200 лет вызывает большое сомнение.

В конце ноября 2009-го г. на мой почтовый адрес пришло письмо из Санкт-Петербурга. Совершенно незнакомый мне господин П. предлагал осуществить совместные действия по розыску весьма крупного и довольно-таки ценного захоронения, о котором я среди прочих историй написал в одной из своих книг. Я, разумеется, ответил в том духе, что ближе к лету будет виднее, и отправил ответ в тот же день, в общем-то не особо рассчитывая еще раз увидеть перед собой адрес незнакомца.

Но он написал вновь, видимо всерьез намереваясь укрепить заочное знакомство. И вскоре мне стало понятно, что его волнуют не столько будущие совместные походы, сколько другое, более старое дело, которому он ранее явно посвятил довольно-таки значительное время. Вот как он написал о нем:

Никакой такой "бочечной" истории, произошедшей именно вблизи г. Красный, я не знал, но, прекрасно понимая, что человек деликатно обращается ко мне за помощью, или как минимум за консультацией, осторожно выразился, что причин, по которым он не отыскал вожделенные бочонки, могло быть всего две.

— Первая причина, — утверждал я в следующем письме, — может заключаться в том, что Ваш поисковый прибор просто не может вытянуть электронный сигнал от слишком глубоко зарытых монет.

Но, написав данную фразу, я одновременно с этим незамедлительно провел анализ исторической обстановки, и особенно температурного фона, который в значительной мере диктовал поведение людей то время. Для этого я использовал небольшой отрывок из дневника бравого адъютанта Кастеллана, бывшего во время русской кампании Первой мировой войны в подчинении у генерала Нарбона.

Написаны эти строки как раз в то время, которое соответствует примерной дате сокрытия двух бочонков.

Последняя фраза меня сразу же насторожила. Не понаслышке зная о свойствах земли даже при —17 °C, я написал в своем ответе, что, не подготовив землю длительным разогревом, нельзя зарыть 2 бочонка на такую глубину, чтобы их не смог бы обнаружить прибор господина П.

— Скорее всего, — сделал я обоснованное предположение, — бочки с червонцами французы зарывали на очередном привале, когда бивуачные костры хорошенько разогрели землю.

Но кто же ночует прямо на дороге, тем более вблизи какой-то мельницы?! Отступающие французы устраивали свои стоянки, как правило, на опушках лесов (там, где было топливо) или в деревнях. Непосредственно около воды не ночевал никто. Так выявилось первое противоречие, которое вызвало во мне определенную профессиональную настороженность. Я мог лишь предположить, что там, где зарыли монеты, никакой ночевки не было. А раз ее не было, то костры там не жгли.