Загадки старинных кладов

И по башней части небольшая лекция будет подана в эпистолярном жанре, то есть я попросту приведу отрывки из писем, посланных мною в ответ на уверения корреспондента в том, что искомый клад покоится в месте слияния далеких от города Красного р. Лупа и Еленка:

Таким образом, в расследовании "Дела о гребешках" мы пока продвинулись недалеко. Единственное, в чем удалось преуспеть, так это в том, что мы выяснили однозначно, что пресловутая деревня Гребени не имеет к двум бочкам золота никакого отношения. И данная гипотеза возникла у коллеги из Санкт-Петербурга точно так же, как в свое время из-под пера писателя Юрия Тынянова возник виртуальный поручик "Киже".

Но, уважаемый читатель, настоящий охотник за старинными тайнами, разумеется, не может удовлетвориться ответом отрицательным. Его основная задача — довести всякое дело или легенду до логического конца, имея на руках даже такие сомнительные исходные предпосылки. И по статусу своему, и по роду деятельности он непременно обязан выяснить правду и установить скрытую в пучине веков истину. А поиск истины в данном случае заключался в том, чтобы вначале теоретически вычислить одно или несколько мест, где могли быть закопаны бочонки, а затем с помощью приборов электронной разведки установить наличие под землей солидной массы цветного металла.

Это как программа максимум. Для начала нужно было пройти те же районы пешком без какого-либо оборудования и удостовериться в том, что клад вблизи Красного если и был спрятан Ковалевским, то, возможно, уже вынут кем-то ранее.

С чего же следовало начать разгадывать данную головоломку? А начать следовало с повторного изучения докладной записки Ковалевского. Хотя мы с моим научным консультантом прекрасно понимали, что поляк во время допросов лгал налево и направо, но тем не менее при изучении документов создавалось такое ощущение, что масштаб его лжи был ограничен изначально.

На каком-то этапе, в каком-то крохотном эпизоде он все же говорил правду. Но весь ужас заключался в том, что крохотный кусочек правды он огласил только Петрашкевичу, причем на том этапе, когда их доверительные отношения только-только завязывались и о полной откровенности не могло быть и речи. Иными словами, Ковалевский мог сообщить своему новоявленному компаньону только самые общие сведения о месте будущих раскопок. Он, как человек довольно осторожный, мог сообщить тому только самые туманные сведения касательно их совместных работ. Его речь могла звучать примерно так:

Такая постановка вопроса вполне имеет право на жизнь. Ведь именно эти предварительные приметы Игнатий Петрашкевич и сообщил в полицию. И все дальнейшие поиски и так называемые раскопки 1820 г. тоже велись на какой-то речке, вблизи какого-то моста. Присутствовала там и насыпь.