Захват Московии

И белая красивая рука тихо бредёт-бродит по моей ноге, пощупывает, поглаживает — шари-шури, шури-шари…

— Куда плыли? — Я вынырнул из глубин, чтобы тут же уйти еще глубже.

В общем, Анька начала орать, замначальника немного стих и приказал привести проводника из ее вагона. Когда того доставили и спросили, знает ли он «ту кобете? Мяла она билет? Папиры? Багаж?» — проводник, пьяно утираясь и делая удивленное лицо, разводил грязными руками: «Первый раз вижжу, вашшше паньство! В нашшем вагоне не было, у меня глаз-алмаз! — и показывал свою потёртую папку, где на местах «28» и «29», действительно, было пусто.

 — Вот, нету билетов, вашшше паньство! Первый раз вижжжу!» — «Да как же ты первый раз видишь, сволочь!» — напустилась на него Анька, но он качался на своем: «Первый раз… Не было, христом-богом клянусь!» Замначальника прогнал его, а ей предложил написать заявление о краже и сообщить родным, чтоб те прислали деньги на обратный билет. «А как я без паспорта получу?» — «Пусть на мой счёт переведут, срочным переводом». Замначальника дал ей бумажку со счётом и разрешил позвонить.

Потом её и сына отвели в очень подозрительную комнату, где всю ночь стуки и грохоты пугали ее, не давая заснуть; ребенок нервничал, ничего не понимал, и она боялась, что ночью пьяные пограничники сделают с ней что-нибудь страшное.

А потом полдня сидела, голодная, ждала, когда придут деньги. Наконец замначальника, убедившись, что деньги поступили, велел посадить ее в первый проходящий поезд, приказав шустрому проводничку: «Отвезешь до Москвы, пес!» — на что тот козырнул, пообещав: «Будет сделано, шеф!» — поселил ее у себя в купе. И даже эта сявка, мужчинка поганый, приставал, руки распускал, но она сказала, что её будет встречать брат, а он в солнцевской, и проводнику не поздоровится…

— Брат на солнце… не здоровается? — не уловил я из своей оболочки, которая становилась всё плотнее.

— Это бригада такая, из района Солнцево… У нас вся Москва по бригадам разбита…

— Как в Чикаго? — Я вспомнил фильм, где Де Ниро злобно убивает палкой кого-то прямо за столом… кровь на всех прыгает…

— Ну, примерно. Их все боятся.

Конец этого бесконечного рассказа совпал с тем моментом, когда Стоян, наконец, сумел боязливо втиснуться между двумя чёрными джипами, бормоча:

— Не дай боже, — а я понял, что он боится джипачей, которых все боятся, даже милиция в Осеневе, куда пришли ночью звери спасать сержанта… — Так, я пошёл!

— Где мы? Куда ты? — всполошилась Алка, отстраняясь от меня.

— В зеленчуков магазин, имам дело до моего друже.

— Поставь машину там, в углу двора, где никого… А Красная площадь далеко? — озираясь, спросила Алка.

— Далече е. Там няма места за паркование.

— Фредя, ты хочешь на Красную площадь? — спросила Алка.

Я не знал, что сказать.