Захват Московии

Размоли, блин, тунцовы кости!

Вот квартира… За дверьми слышны голоса… запахи печёного… типа ватрушечки… Может, даже и блины… Запах чего-то мясного и вкусного… Да, московиты умеют готовить, сколько бы полковник ни клеветал на них… Вот кнопка!

На звонок сразу открыли. Свежие, веселые голоса! И Максимыч, в белой рубашке, побритый, за ним — какие-то женщины, дети…

— О, Фредя! Милости просим, входите!

Из-за ноги Максимыча выглядывал маленький мальчик. Он вопросительно смотрел на меня. И вдруг до меня дошло, что его день рождения, а я без подарка!.. Я автоматически пошарил по карманам и — о, чудо-сюдо! — нащупал алмазную серьгу (снятую полковником в ресторане с коня из бюро).

— Вот! Подарюга тебе! С день рождением! — Я протянул её, но Максимыч крепко перехватил мою руку:

— Да господь с вами — такому малышу такую мелкую вещь дарить…

Я возразил, пытаясь освободиться, что это не мелочь, что это алмаз, но Максимыч объяснил:

— Да я не об этом! Он же её в рот потащит, проглотит, потом что? Входите!

— Как же без подарка? — бормотал я, входя и смущаясь под взглядами, но Максимыч махнул рукой:

— Потом шоколадку подарите — и дело с концом! — И он сунул серьгу мне обратно в карман. — Заходите ко мне, мы пока тут с Павлом Ивановичем, по-стариковски…

И он завёл меня в боковую комнату, где на письменном столе блестела бутылка и были разложены на тарелках розовые кружки колбаски, жёлтые лепестки сыра и отдельно — коричневатые и поджарые… нет, поджарные пухленькие пирожки (похожие на те, что не достались мне в подвале милиции, Алка съела). А за столом сидел Павел Иванович. Он был в расшитой сорочке навыпуск, в джинсах и шерстяных носках (туфли стояли тут же, под столом). Жировиков на лице как будто меньше.

— О, геноссе Фредя! Садитесь! Шнапсу с дороги! — Он потряс мне руку и указал на кресло и на бутылку.

— Максимыч стул найдет. Это почётное место для гостя. Сумку бросайте в угол. Ну, рассказывайте, где были, что видели? Что-то вы очень по-летнему одеты, — присмотрелся он.

Я поставил сумку, сел в кресло:

— Спасибо вам. Это и дело, что по лету одет… Такая со мной бухта-барахта… Хочу ваш совет слышать… услышать. Помощь надо, блин-блинской… Реально!

— Конечно, о чём речь! — Он отвинтил крышку бутылки. — Ну, на Руси, как известно, народ все горести начинает лечить стопкой… За встречу! Максимыч, ты где? Бабы тебя не заклевали?

Максимыч вернулся в комнату с солёными огурчиками:

— Тут я. И еще бутылку прихватил, запас задницы не ломит… — И он ловко вытащил из-за пояса, из-под рубашки бутылку, поставил её на полку, за книги.

Книг, как и полок, было немного. А комната чем-то напоминала Самуилычеву, но была побольше и посвободнее от мебели. Но те же коврики на стенах, допотопная кровать. Илюди — без туфель, в носках.