Захват Московии

50 стоил… телефон тоже столько… Сейчас оборзели все, — поддакнул Павел Иванович.

А я вытащил из сумки и показал им меню взяток, полученное от шофера с добрыми глазами:

— Вот, в Интернете, официал…

Они начали читать и хмыкать:

— ГИБДД… средняя стоимость… техосмотр — 150–200 долларов… за пересечение двух сплошных — 5000–6000 рублей… Ну-ка, найди экзамен на вождение — невестка должна сдавать, боится… Вот, экзамен — от 500 долларов… опаньки!.. Готовые права — 40 000–60 000 рублей…

Потом Павел Иванович попросил найти взятки по медицине, а то без зубов трудно жевать, каши остоебенели:

— Так, квота на операцию в «хорошей» больнице — от 100 000 до 200 000 рублей, ого! Круглосуточная медсестра — 1000–3000 рублей в сутки… распределение по «скорой» в «хорошую» больницу — 1000–3000 рублей… Вот это надо знать: чтоб «скорая» в хорошую отвезла, если что, а не в какой-нибудь полуморг… «благодарность» врачу в больнице — 10 000–50 000 рублей… ну, понятно… сопровождение при родах — 20 000–60 000 рубликов… Да тут много интересного, надо внуку сказать, он в Интернете найдет. — Они оторвались от меню, чтобы выпить.

Вдруг зазвонил мой мобильник. Номера нет. Брать? Ни в коем случае! Зачем? Вдруг это опять полковник! Я, наверно, побелел — ветераны, бросив меню, стали встревожено смотреть на меня:

— В чём дело, Фредя? Вам не плохо?

— Нехорошо. Мент в бордо… Боюсь…

Телефон настырно звонил и звенел. Трескучий звук стрелял прямо по мозгам. От волнения меня стало тошнить, но я мелкими глотками, как учила Бабаня, подавил это чувство. Если чихается — надави под носом, если тошнит — глотай глоточками.

«Что ему надо? — в панике думал я, беспомощно заставляя себя думать, что полковник просто хочет назначить мне встречу, что-то передать — он же говорил — Аугсбург»… Но что-то другое, упорное и твёрдое, отвечало, что нет, он всё знает про узбека и ищет тебя, чтобы посадить!

Я отнял звенящий телефон от уха и положил его на стол. Наконец он умолк.

В конце концов, я же не виноват, что они привели ко мне этого торговца?.. «Кусни памидори»… Я их не приглашал. Я его не трогал, наоборот, защищал. Да, но если узбек умер или в коме, кто это подтвердит? Где Исидор? Где Флор? Их он не знает, а я — вот тут, у него на проволоке… Может, лучше сделать явку с неповинной?..

Когда я сказал об этом ветеранам, они не одобрили:

— Нет, чего туда своими ногами идти?.. Соваться нечего.