Захват Московии

Чего зенки выкатил? Сволочуга волосатая! Пошёл на хуй!

— Укусывай за хую! — вспомнил я правильный ответ из тех, которые мы отрабатывали на Ваших практических занятиях по отводу сомнительных преамбул и посылов, и, пока искал кассы, в голове выскакивали эти вопросы-ответы из нашей «Памятки» («кто? — конь в пальто!», «где? — в Караганде!», «куда? — на кудыкину гору!», «откуда? — от верблюда!», «почему? — по кочану!», «дай? — уехал в Китай!»).

Около кассы я вспомнил наставления Виталика, но опять промахнулся: не успел подойти к окошечку и сказать «Один билет…» — как кассирша приветливо улыбнулась мне:

— А, иностранец! — а на мой вопрос, как она узнала, ответила: — Так сразу же видно — подходишь и улыбаешься. И по дороге в урну так аккуратно плюнул. Наши по-другому подходят… И зубы больно ровные, блестящие! — А на мое немое удивление засмеялась: — Шучу! Ну, акцент, конечно, чувствуется, а я в этом деле битая, зять у меня из Баку, всего наслушалась… А ты? Из Риги?.. Но здесь касса для льготников, ты льготник? Нет? Плохо… Ну хорошо, хочешь, выпишу билет, чтоб тебе в кассах не толкаться? Видишь, сколько там народу? По-быстрому, без чека?..

— Да, хочу, — не понял я. — Сколько заплачивать?

— Ты какой хочешь? Люкс?

— Ну, вот есть за 2790, повышенной комфортности, тебе дам за 1500… Идёт?

— Для хороших людей не жалко.

Получив билет (который она оторвала от связки, вынутой из кармана кофты и спрятанной туда же, а деньги сунула в другой карман), я был доволен тем, что начал как будто понимать, что к чему. Правил много, но их можно нарушить, если дать-давать деньги. Это, очевидно, главное правило, которое тащит за собой все остальные, это надо понимать-понять!

Около вагона в голову опять начали лезть лексемы из Вашей памятки, типа «не подмажешь — не поедешь», «жалко? — у пчёлки в попке!», «чижик-пыжик, где ты был?», «стой, попалась, птичка, пой!»… И даже такие недозволенные корневые сочленения, как «а ху-ху не хо-хо?» — вставали поперек головы и чуть не выскочили в ответ на вопрос проводницы, не хочу ли я чаю.

Я боялся, что в купе мне попадется кто-нибудь, кто будет пить водку и петь цыганские песни, как это было с одной моей знакомой ирландкой, которую еле откачали наутро. Но всё было отлично: чай — крепким, а попутчик Олег Васильевич — любезным и молчаливым: строгий молодой человек в хорошем костюме, окончил пединститут, бывал в Европе, занимается бизнесом. У него была бутылка коньяка с разными блямбами, поэтому выпил я совсем мало. Мы поговорили по-немецки обо всем и ни о чем, тары-бары-разбазары и всякие шутки-прибаютки, он интересовался, как после кризиса дела на бирже, я отвечал, что ничего, идут, наверно.