Захват Московии

Сами же говорили, что доносительство — первая заповедь немца?

А потом, посматривая на меня грузным, даже грозным взглядом, сообщил, чтосмертельная логика немцев ему хорошо известна, вся как на ладони, и привёл в пример рассказ того же старого кагэбэшника о том, как немцы, расстреляв в каком-то белорусском селе триста жителей за трёх убитых фрицев и не зная, что делать с оставшейся полусотней детей, расстреляли и их заодно, написав в акте о расстреле, что из человеколюбия решили не оставлять детей на волю судьбы одних в сожженной деревне… Вот так позаботились, нечего сказать!..

Сержант прервал его, спросив:

— Куда подъехать? К центральному? Там видеокамеры…

— Ну и что? — ответил полковник, но потом, подумав, согласился: — Да, лучше давай к боковому.

Но, увидев столпотворение машин у бокового, куда ему стало лень въезжать, сержант промямлил:

— А там сейчас, может, и закрыто — недавно бомжи куролесили и пожар устроили, так что вход был закрыт…

Полковник, проверяя карманы, ответил:

— Был закрыт — теперь, наверно, открыт… У нас, геноссе Фредя, всё длится месяц, потом всё опять садится по своим гнилым местам, — объяснил он доверительно. — Был пожар — месяц проверяют безопасность. Утонули — месяц ходит человек по берегу. Рвануло где — месяц строгий надзор… Самолёт навернулся — месяц контроля… Люди отравились — месяц белый халат на кухне маячит. А потом…

Я вспомнил, как сестра Алки ругала коррупцов и пятилетку борьбы с коррупцией, на что полковник от души рассмеялся:

— Ага, у нас уже пятисотлетка борьбы, а результата нет… Вы знаете, геноссе Фредя, я думаю, даже уверен — многие русские правители, садясь на власть, засучивали рукава, хотели реформировать эту дремучую страну, но постепенно рукава вместе с руками опускались, оставалось только вешать и расстреливать, чтоб было как всегда, а не хуже… Так что вход уже будет открыт… — И когда сержант подрулил к открытому входу, он сказал: —

Ну, что я говорил?.. Неделю поборолись — и хорош… Эта страна неисправима. Так, выгружаемся!

Он шёл первым, с элегантной сумкой, за ним я со своей сумкой, за нами сержант тащил в одной руке в обнимку два пакета, в другой — чемоданчик.

На вокзале было шумно и энергично — люди спешили, поезда двигались, фыркали, рокотали. Пахло дымом, тянуло едой из ларьков. Полковник уверенно нашёл нашу платформу и вагон. У входа стояла приятная дама в форме, в пилотке, пахла жасмином.

— Ну, что я вам про тракдабанилни говорил, вымытые попочки, — шепнул мне полковник на ухо и подал продавщице билеты: — Вот, голубушка, пожалуйста… Мы не ошиблись — тут СВ суперкласс, с красавицами и горячим и крепким чаем?

— Тут, проходите, пожалуйста, — прищурилась проводница, оглядывая нас сияющими глазами; пилотка очень шла к её светлым волосам.