Захват Московии

Может, не заметит?

Но когда Исидор был рядом с нами, его так основательно тряхнуло, что он налетел на полковника и угрожающе заворчал:

— Ты чего, ёб твою… — Но тут увидел меня и по-пьяному широко удивился: — Ты, бакалавра немецкая, откуда?

— Что? Кто? Не знаю! — ответил я, но Исидор обрадованно раскрылся:

— Да это я, Исидор! Не узнаешь, дурачок германский?

А полковник — услышав имя и увидев нашивки на плаще — быстро, точно и нацеленно ударил Исидора двумя пальцами куда-то в стык горла и груди, отчего Исидор, громко икнув, упал на пол, а полковник, выхватив из подмышки пистолет, добавил рукоятью по косичке. Потом, держа одну ногу на Исидоре, а туловищем залезши в купе, сдёрнул на пол свою сумку, выхватил оттуда пластиковый жгут и, повернув икающего Исидора лицом вниз, грубо, с треском заломил его руки на спину и скрепил пластиком.

Я попытался втянуть Исидора. Но двери были узки, а он — длинен и широк. Во время этих движений он пришёл в себя, непонимающе смотрел половиной лица:

— Кто это? Что это было?

— А ты что же, от ментов? Провокатор, сука? А?

И он, перевалясь на бок, извернувшись, больно ткнул меня ногой в живот и заерзал, пытаясь подняться, но это ему не удалось — полковник уже спешил назад (проводница побежала в другой вагон). Видя, что какие-то двери купе начали открываться, он громко закричал:

— Милиция! Задержание опасного преступника! Закрыть двери! Опасность номер один! Без приказа двери не открывать!

Двери тотчас захлопнулись, а полковник, перешагивая через Исидора, сказал, утирая лоб:

— Сейчас наряд придёт, заберёт эту сволочь… Ну что, бедный Насрулла не снится тебе? Ничего, он тебе еще отомстит, еще поднасрёт тебе в твоей козлиной жизни! Еще будет сниться долго, лет десять как минимум, уж я позабочусь!..

Исидор с пола затравленно смотрел то на полковника, то на меня, дёргал головой в крови, шептал:

— Ну, курва подсадная, подожди, мы до тебя доберёмся, нигде не спрячешься!

Полковник небрежно ткнул его ногой куда попало:

— Пасть заткни! До этого ты не доживёшь, погань! Будут тебя в лагере шпилить день и ночь в твой женский хвостик! Тухнуть в лагере будешь, гнида паршивая, вшивая! Сидор-пидор кликуха будет! — и вслед выкрикнул водопадом несколько непонятных, но угрожающих фонем, которые, будто большие пузыри, вздувались и с трескучим скрежетом лопались.

Ошарашенный этими звуками и скоростью, с какой действовал полковник, и видя, что кровь дотянулась до глаза Исидора, я машинально вынул из кармана платок и вытер ему лоб, на что полковник усмехнулся, но ничего не сказал, а Исидор буркнул:

— Иуда проклятый! — А я же, не зная, куда деть окровавленный платок, выбросил его в окно, но он, влетев обратно, облепил мне плечо, словно кровавый паук, и я с дрожью стал стаскивать его с себя.