Захват Московии

 — Да и то сказать, судьба — твоя хозяйка…

А я, допив из стаканчика, в душе обрадовался — ведь их выводы полностью подтверждали тезисы нашего семинара, где Вы отводили особое место апатичному пассивному оптимизму русских и даже давали список слов, связанных с этим (типа «авось, само собой, как-нибудь, обойдется, сложится, склеится, рассосётся, устроится, уляжется, устаканится»), и объясняли, что фатумность сознания людей, а также их традиционная необязательность произрастают из долгих зим, дальних расстояний и ненадежных дорог, когда никто не уверен, сможет ли он выйти из избы и выехать со двора, не замерзнет ли по пути, не провалится ли в яму на дороге, не попадёт ли под бандитский нож…

Я тихо сидел, растопленный изнутри водкой. Да, судьба — хозяйка, домохозяйка, человекохозяйка… Решив рассмешить их, я сообщил, что немецкие хозяйки используют словосочетание «Красная армия» — «Rote Armee» — как синоним менструации: «завтра я жду Красную армию,», «Красная армия придёт в конце недели», «неожиданно напала Красная армия», «Красная армия треплет». Да, Красная армия… получили от неё по носу так, что даже на нас, их детях и внуках, синяки не проходят.

От разговоров о дамах и месячных старички стали облизываться, шутить, что у немок срамное место расположено не как у людей — вертикально, а по-немецки — горизонтально. Божий одуванчик, заметив, что надо бы выпить сто грамм за дам, дорассказал, что они около месяца стояли в том селе, где он нашел прибитую языками к столу семью. И он, тогда молодой парень, влюбился в одну красотку немку, малолетку, но та не давалась, а он не хотел насильничать (да и приказ как раз подоспел об изнасилованиях), тем более что у неё были более податливые подружки, и за пару шоколадок можно было найти, «куда спускать отработанную жидкость». Но нет, он любил её, регулярно напивался и приходил к ней во двор, палил из автомата долгими очередями и кричал на всю округу: «Их либе дих!» Жители села упрашивали девочку отдаться ему, пока он в один день всё село не перестреляет, пастор даже деньги предлагал, уподобляя её Марии Магдалине, которая должна спасти свой народ. Но упрямица — ни в какую…

Божий одуванчик до сих пор её помнил:

— Лицо — как порцелан… Такая вся расфарфоренная! Чистый замш!.. Глаза быстрые, груди здоровые, из рубахи наружу пузырятся… они вообще сисястые, немки… ягодицы упругие, увесистые, удроченные такие… Как вспомню — так вздрогну… Так бы и пилил её целый день! Душа не стареет! — Подняв кулак, божий одуванчик блеснул глазами и стал подзывать кого-то из пареньков, вповалку сидевших в детских грибках.

Я дал еще десять долларов и хотел пошутить, что если душа не стареет, то, значит, все умирают в младенчестве?.. Мне было тепло и хорошо возле них. Не хотелось никуда идти.