Захват Московии

— Можем с центра выйти, камеру уже отключили, — сказал глухо сержант (видно, похмелье было не до конца одолено солянкой).

— Нет, зачем?.. Лучше ничто, никто, нигде… — начал я осваиваться в неудобных наречиях.

Лестница под вечер тиха. На улице стемнело, горели фонари.

Мы дорогой перекинулись парой реплик о том, сколько стоят в Мюнхене подержанные автомобили. Он спросил, есть ли в Германии Иностранный легион, где, говорят, много платят и делать мало чего надо — мочить черных или жёлтых, кого скажут, а то ему надоело тут «на побегушках у боссов бегать».

— Бегушки? Боссы? — не понял я (я ассоциирую слово «босс» со средних лет седоватым итальянцем в банном халате среди полуголых девушек на кромке овального бассейна с небесно-голубой водой). — Начальники?

— Как хочешь назови, всё одно получается — хозяева, шефы, мистеры — однохуйственно… У которых главные корочки… Вон, эти! — указал он рукой на проезжающую вереницу чёрных джипов: — Начальники! Важняки! Могли бы — так в собольих шапках с каменьями ездили бы! И чего я буду для них хуем угли ворошить?

Насчет углей и камней я ничего сказать не мог, но о подержанных машинах ответил, что есть и за 300 евро, но у нас в Баварии советуют машину дешевле чем за 2000 евро не покупать — нерентабельно, чинить дороже станет. А в Легионе не только убивать, но и умирать приходится — я там, конечно, не был, но видел по «ARTE» фильм об этих «псах войны»:

— Никогда не советую. Я пацифист.

— А, так вас за это к полковнику тягают? — понял сержант.

— Нет, за другое… Но зачем профессию… убить? Есть другое.

Сержант ответил тоскливым взглядом:

— Это у кого котелок варит, образование есть. А у кого в башке пусто, тот или в ментуру, или в бандюру — куда еще податься? Не станет же нормальный человек за 300 долларов у станка задницу протирать или мешки таскать, когда один свет-газ-вода больше садятся, чем вся твоя хуиная зарплата? Цены растут, аж дрожь берёт…

Дрожать… дрожжи — вожжи…

— Тут налево! — Я увидел поворот, где ко мне подбежал человек с криком «Мы победим!». Ну и что, правильно кричал! Не в тюрьме, не в больнице, не на кладбище и даже уже не в милиции — значит, победил!..

Я так устал, что почти перестал понимать все языки. Сержант еще что-то говорил о проблемах со здоровьем — подозревают туберкулёз, а страховка только на свой карман хорошо работает, всюду обдирают как липку, бардак и беспредел.

Около гостиницы я поискал взглядом тупые рыльца видеокамер. Да, тут, на месте… Сержант, не попрощавшись, уехал. Недалеко от входа маячили две фигуры охранного типа.