Запасной инстинкт

– А для чего пригодны? – наивно спросила Полина, которая и вправду не поняла.

Троепольский объяснил – для чего, очень точно и ясно сформулировал, это он умел.

– А тут явно не проститутка. – И он помахал фотографией у Полины перед носом. Она проследила за его рукой.

Ее не интересовали Федины снимки, и она не понимала, почему они интересуют Троепольского.

Ее интересовал договор, на котором кто-то написал черным фломастером: “Смерть врагам” – и то, как он попал к Троепольскому в спальню.

Она была уверена, что, как только узнает ответ на этот вопрос, узнает ответ и на все остальные – имя врага вдруг проступит на поверхности, как детская переводная картинка проступает из-под туманного слоя скользкой и мокрой бумаги.

– Где ты взял договор с Уралмашем, который я у тебя видела?

– Не знаю, – сказал он быстро, и Полина поняла – соврал. Опять.

– А почему ты спрашиваешь?

– Потому что это странно – макет пропал, а договор почему-то оказался у тебя дома! Ты же никогда не берешь домой бумаг!

– Не знаю, – повторил он упрямо, – понятия не имею.

Он врал, и это пугало ее ужасно!

Он не мог быть причастен, она точно знала, что не мог, но почему-то он врал! Что он задумал? Имело ли это отношение к Фединой смерти? Или он впутался во что-то такое, из чего не знает, как выбраться? И тогда Федина смерть – только начало?!

На столе тренькнул телефон, и они оба вздрогнули, словно Федя мог позвонить с того света. Они посмотрели друг на друга и на аппарат, который опять нетерпеливо тренькнул. Полина протянула было руку, но Троепольский опередил ее.

– Арсений Михайлович? – спросила в трубке Шарон Самойленко. – Это вы?

Троепольскому ничего не оставалось делать, как признаться, что это он.

– Вам Грекова звонит, – сообщила Шарон. “Звонит” она произнесла с ударением на первый слог, разумеется. Троепольский поморщился – он не мог слышать ничего такого.

– А такая, что покойника нашего родная сестра Галина. Она звонит. Будете говорить или не будете?

– Да. Буду, – и, закрыв трубку рукой: – Полька, если вы завтра не найдете ей замену, я ее убью, меня посадят, контора развалится, и вы все останетесь без работы и без зарплаты. Здравствуйте, Галина, это Арсений Троепольский.

– Арсений! Господи, какое несчастье!

– Да, – согласился Троепольский, – несчастье.

– Мы остались совсем одни, сироты. У нас был только Федя, и его не стало! Арсений, кто мог… как мог… такой чудесный, чудесный был человек.

– Чудесный, – опять согласился Троепольский. Полина стояла у него за спиной, Гуччи как будто придвинулся – сопение раздавалось прямо у него над ухом. Троепольский слегка повернул голову и оказался нос к носу с китайской хохлатой. Она – он то есть – выкатила глаза, подумала и лизнула его в щеку.