Запутанная игра

– Ты хуже всех, – бормочу я, чувствуя себя так, словно на меня только что вылили ведро холодной воды. Я наполовину возбуждена, наполовину ошеломлена.

Он снова смеется, его смех звучит легко и проникновенно.

– Прости, красавица, но нам нужно кое-что сделать. Пора спускаться вниз. – Он приподнимает бровь с пирсингом. – Если только ты не хочешь, чтобы мои братья начали нас искать?

Он говорит это в шутку, но в моем сознании мгновенно возникает образ Мэлиса и Виктора, которые входят в комнату и видят меня распростертой на кровати Рэнсома, с задранной рубашкой и штанами на полу, с раздвинутыми ногами, насквозь мокрую, желающую быть оттраханной. Я замираю, крепко прикусив нижнюю губу. Грудь вздымается, и Рэнсом бросает на меня взгляд.

– Святые угодники. – Он со стоном откидывает голову назад. – Кто теперь кого дразнит?

Он протягивает руку и поднимает меня с кровати, заключая в объятия, как только мои ноги касаются пола. Потом целует меня с таким энтузиазмом, что я отклоняюсь назад от силы поцелуя, и каким-то образом мои руки оказываются в его волосах, крепко сжимая пряди.

Когда мы на этот раз отрываемся друг от друга, я чувствую, что тело словно парит в воздухе, а Рэнсом выглядит еще более взъерошенным и раскрасневшимся, чем раньше. Он усмехается, печально качая головой, и отпускает меня из своих объятий.

– Ты мой любимый вид отвлечения, знаешь?

Он подмигивает, затем легонько шлепает меня по заднице, подталкивая к одежде. Я натягиваю ее, ощущая на себе его пристальный взгляд, пока одеваюсь, и удивляюсь, насколько комфортно себя чувствую. Я пробыла здесь не так уж долго, но теперь все совсем отличается от того первого утра, когда я проснулась в его постели, а потом одевалась украдкой.

Как только я полностью одеваюсь, мы выходим из комнаты. Рэнсом направляется вниз, чтобы начать готовить кофе, а я иду в ванную, пописать и почистить зубы, но когда добираюсь туда, то понимаю, что она уже занята.

Дверь открыта, и у раковины, промывая новые участки своей татуировки, стоит Мэлис. Мне интересно наблюдать за тем, как он чистит ее, растирая удивительно мягкими движениями пальцев. Я на мгновение замираю, слишком поглощенная этим зрелищем, чтобы осознать, что вообще-то пялюсь.

– Чего? – спрашивает он грубовато, но в кои-то веки не сердито.

– О, ничего, – отвечаю я, переводя взгляд обратно на его лицо. – Я просто… Мне нужно было в туалет, вот я и жду.

Ни слова о нашем вчерашнем разговоре, или о том, как он обнял меня, словно я была его спасательным кругом, прежде чем он, наконец, снял меня с колен и, не сказав больше ни слова, вышел из коморки. И когда я наблюдаю за ним сейчас, мне кажется, словно это был какой-то сон. Или что мне просто почудилось.

Но он не посылает меня к черту и не захлопывает дверь у меня перед носом.