Запутанная игра

– Держи свой рот на замке обо всем этом, слышишь меня? Мне не нужно, чтобы копы рыскали тут и задавали вопросы.

Он оглядывает офис, как будто за картотечным шкафом или чем-то еще может скрываться полицейский.

Я знаю, он просто не хочет, чтобы копы, если решат провести расследование, узнали, что он отправлял девушек в бордель. Но он не первый, кто просит меня сохранить в тайне то, что произошло прошлой ночью, поэтому я киваю.

– Конечно. Я ничего не скажу. Обещаю.

– Хорошо. – Карл удовлетворенно кивает. – А теперь за работу.

Я с облегчением покидаю его офис, даже если это значит, что мне придется надеть рабочую униформу, которую я так ненавижу. После вчерашней пробежки по улицам полуголой и босиком, от ношения этого откровенного платья у меня мурашки бегут по коже от дискомфорта, но я стараюсь не обращать на это внимания и сосредоточиться на работе.

Даже при всем том, что происходит вокруг, я не могу позволить, чтобы меня уволили.

Я проработала в «Сапфире» так долго, что теперь умею обслуживать столики на автопилоте, и это хорошо. Возможно, это не лучшее обслуживание, которое я когда-либо оказывала, но не важно. Люди все равно получают свои напитки.

Вечер идет, и в клубе становится все оживленнее. В какой-то момент появляется компания из семерых человек, и кажется, они что-то празднуют – то ли день рождения, то ли повышение по службе. Трудно сказать, поскольку они начали не здесь. Я наклоняюсь ближе, чтобы принять у них заказы, и тут чувствую у себя на заднице чью-то руку. Я вздрагиваю от неожиданности, нервничая больше, чем обычно, после того как прошлой ночью со мной столь грубо обошлись.

Это не первый раз, когда кто-то пытается заигрывать со мной на работе. В основном все внимание сосредоточено на танцовщицах, но иногда мужчины становятся такими озабоченными, что не могут отличить танцовщиц от официанток.

Я начинаю отчитывать мужчину, но, прежде чем успеваю это сделать, кто-то хватает его за руку, делая сокрушительный захват. Мужчина вскрикивает от боли, а я поднимаю взгляд и резко втягиваю воздух, когда понимаю, что знаю человека, который пришел мне на помощь.

Уголки его губ приподнимаются, словно он собирается улыбнуться, но в глазах застывает лед, когда он обращает свое внимание на пьяного посетителя клуба.

– Хочешь сохранить эту руку? – спрашивает он непринужденно, сжимая еще крепче и заставляя парня изогнуться в попытке ослабить давление. – Тогда не трогай эту девушку. Никогда. Уяснил?

Закончив говорить, Рэнсом отпускает руку мужчины, и все его пьяные дружки смотрят на них обоих, вероятно, гадая, не начнется ли драка или что-то в этом роде. Парень прижимает руку к груди, немного выпячивая грудь, что, вероятно, является проявлением «жидкого мужества».

– О, да? – невнятно произносит он.