Запутанная игра

Впереди на перекрестке останавливается такси, и я практически кричу, чтобы оно подождало.

Я бегу к нему, распахиваю дверцу и практически бросаюсь на сиденье, прежде чем водитель успевает остановить машину.

– Что за… – Парень за рулем удивленно поднимает голову, когда я захлопываю за собой дверь.

Настойчивость в моем голосе заставляет его тронуться с места, и он отъезжает от тротуара, а я поворачиваюсь, чтобы выглянуть в окно. Когда мы начинаем спускаться по улице, я засовываю нож обратно в сумку и смотрю в окно – мужчина маячит где-то вдалеке. Страх скручивает желудок.

Я понятия не имею, кто за мной следил и почему. Это была случайность? Просто какой-то придурок решил ночью поохотиться на одинокую девушку? Но тогда зачем было следить за мной так долго?

В голове внезапно возникает яркое воспоминание о том, как я расспрашивала Рэнсома, сколько времени потребуется ему и его братьям, дабы убедиться, что никто не расследует смерть Николая, и как он, по сути, подтвердил, что этот день может никогда не наступить.

Так что, мой преследователь рыскал вокруг в поисках информации? Ему каким-то образом удалось выяснить, что я была в борделе в ту ночь, когда погиб Николай?

С той самой ночи, когда я впервые встретила братьев Ворониных, они внушали мне ужас.

Они нависали над моей жизнью, словно тени, заставляя меня постоянно оглядываться. Но мне вдруг приходит в голову, что, возможно, есть кто-то, кого мне следует бояться больше, чем эту троицу.

Таксист вытягивает шею, смотрит на меня, и его густые брови сходятся на переносице.

– Да, – бормочу я, снова выглядывая в заднее стекло машины.

Я секунду колеблюсь, затем называю ему названия перекрестков, которые, как я помню, видела возле большого здания, в которое вошел Рэнсом в тот день, когда я последовала за ним.

Мысль о том, чтобы вернуться домой сейчас, приводит меня в ужас, и если за мной кто-то и правда следит в связи со смертью Николая, то братья – единственные, кто может помочь.

Из динамика звучит тихая музыка, и водитель не делает никаких попыток заговорить со мной, пока едет по темным улицам Детройта. Вероятно, он не поверил мне, когда я сказала, что со мной все в порядке, но явно решил оставить меня в покое.

Через некоторое время мы останавливаемся у обочины, и как только я выхожу, таксист уезжает, оставляя меня одну на улице перед зданием.

Сердце все еще бьется быстрее, чем обычно, а голос в голове кричит мне, что это безумие. Уже поздний вечер, и мне не следует обращаться за защитой к людям, которые не так давно угрожали убить меня. Мне вообще не стоит обращаться к ним ни за чем.

Но я не знаю, куда еще пойти.

Поэтому я расправляю плечи и подхожу к зданию, нахожу дверь без окон.