Зацепить 13-го

— Конечно нет, — угрюмо согласился Джонни и потер ладонью лицо. — Я и не надеялся.

То, что я сделала дальше, было продиктовано базовым человеческим инстинктом, а не рассудком, мною двигала отчаянная потребность избавить этого мальчика от страданий.

— Надо мной издевались, — выпалила я, удивив этим признанием нас обоих.

Мне хотелось его успокоить, и единственное, что мне пришло в голову, — такое же глубоко личное признание с моей стороны.

— Жестоко, — шепотом добавила я.

— В старой школе? — спросил Джонни, уставившись на меня.

— Да, — ответила я и тут же покачала головой. — Но не только. Везде.

— Везде? — наморщив лоб, переспросил Джонни.

— Везде, — подтвердила я, кусая губу, чтобы не дрожала.

— И долго это продолжалось? — наконец спросил он, поворачиваясь ко мне всем телом.

— Целую жизнь, — сказала я, заставляя себя не отводить глаза. — Сколько себя помню, меня всегда все ненавидели.

— Что? — произнес он, явно ужасаясь моему признанию. — Нет! Шаннон, не нужно так думать…

— Джонни, это правда, — торопливо перебила его я. — Я никому не нравлюсь. Это факт. Простой и непреложный.

— Дерьмо собачье! — прорычал он. — Ты не можешь всем не нравиться.

— Говорю тебе, это правда. Никому я не нравлюсь.

— Мне ты нравишься, — не задумываясь ответил Джонни.

— Клэр Биггс и девушка Пирса О’Нилла? — угрюмым тоном спросил Джонни.

— Лиззи Янг, — кивнула я. — Мы вместе учились в начальной школе. Если бы не они, я бы вообще была одна.

— Но после начальной школы они ушли в Томмен?

— А ты отправилась в БМШ?

На лице Джонни отобразилось изумление, он явно не понимал, почему я вместе с подругами сразу не перешла в Томмен.

И такому, как он, правда было не понять.

Он не мог пожаловаться на отсутствие друзей и фанаток.

Он был популярным и известным.

Он и понятия не имел, каково находиться на другом конце спектра.

— И в БМШ было то же самое? — осторожно спросил Джонни.

— Нет. — Я сделала успокоительный вдох и продолжила открываться опасности: — Было еще хуже.

Джонни надолго умолк. Потом спросил:

Я кивнула и сумела не передернуться.

— Каждый день, — призналась я.

— Господи! — прорычал он, вновь терзая свои волосы. — Неудивительно, что твоя мать тогда набросилась на меня.

— Это была не первая моя поездка из школы в больницу.

— Насколько все было плохо? — спросил Джонни, прижимая меня к себе.

Я беспомощно пожимала плечами, не в силах сказать ни слова. А может, я просто не хотела воплощать в словах прежние травмы.

Я хотела все забыть.

Хотела навсегда стереть ту часть своей жизни.

— Шаннон, — настаивал Джонни, пусть и очень мягко. Теперь мы сидели так близко, что мои колени упирались ему в бедро.