Жар сердец

Морган внимательно оглядел руины города, густо заросшие кустарником и диким виноградом, и поблагодарил Бога за то, что хоть этим Он облегчил их задачу. Древние руины давали им возможность передвигаться почти незаметно. Правда, развалины выглядели немного жутковато, но зато в них было множество дверных проемов, в которые можно было нырнуть в случае опасности, и пустых комнат, где можно затаиться. Спрятаться можно было и за высокие каменные фигуры, и за огромные гранитные арки. Двигаться они могли по пустым оборонительным рвам, в которых когда–то была вода.

Морган подумал, что Жак должен без затруднений достичь тюрьмы, если Пачо не ошибался, считая, что узники находятся именно в ней. Моргану же предстояла гораздо более сложная задача. Он и долговязый молодой капрал должны были преодолеть поле между главным домом асиенды и руинами города майя. На середине их пути стояла высокая водонапорная башня для тушения пожаров в поле, с которой хорошо просматривалась местность. Усложняло их задачу и то, что земля была сплошь покрыта засохшим тростником, который, треща под ногами, мог выдать их движение.

Морган низко пригнулся, не обращая внимания на то, что от такого положения у него еще сильнее заболели ребра и тяжело застучала кровь в голове, и начал мелкими перебежками двигаться по полю. Саксон от него не отставал. Совсем близко уже была башня, они стремительно бросились к ней, чтобы застать врасплох тех, кто мог в ней находиться.

Пока они бежали, лишь одно желание преследовало Моргана – чтобы с Силвер ничего не произошло. Она умна, сказал себе Морган, она придумает какой–нибудь способ, чтобы держать генерала на расстоянии, пока Морган не появится в доме. Она не может не знать, что он обязательно за ней придет.

«Подожди еще немного, – подумал он. – Ты можешь сделать это. Я знаю твою чертовскую изобретательность».

Добравшись до башни, Морган прижался к стене. Перед броском в дверь он попросил Бога, чтобы Силвер удержала свой характер в узде и не пыталась вступить в схватку с генералом – и со всей мексиканской армией.

– Иди ко мне, – произнес Фернандес, протягивая к ней руку, его голос был хриплым от желания.

Подняв голову, Силвер изобразила улыбку. Однако ее глаза оставались серьезными, и они внимательно обшаривали комнату, разыскивая что–нибудь – что угодно, – что дало бы ей шанс бежать. И она увидела это – массивный латунный подсвечник, стоящий у кровати; свеча в подсвечнике почти догорела и покрылась подтеками. Если бы Силвер удалось отвлечь генерала и схватить подсвечник, он стал бы превосходным оружием.

Силвер позволила генералу опустить руку на свою талию и подвести себя к кровати. Фернандес отбродил в сторону край одеяла, открыв гладкие мягкие простыни, сел на кровать и сбросил туфли.