Жар сердец

Гладкие, чуть изъеденные непогодой ручки казались крепкими и надежными, чем–то, на что можно опереться. Весь корабль был творением, на которое можно положиться при самых трудных обстоятельствах. Не как на женщину. Особенно на такую, как эта непостижимая Силвер Джоунс.

Ему не следовало ее целовать, и он совсем не собирался это делать, когда стаскивал ее вниз по трапу. Ему хотелось лишь наказать ее, преподать урок, чтобы она перестала вести игры с такими мужчинами, как он.

Но когда она подняла на него взгляд и он увидел в ее больших карих глазах какую–то искорку, он разом забыл про все ее нелепые игры, поскольку эти два бездонных колодца сказали ему правду. Он прочитал в них желание – не изображаемое, не для игры, а чистое и искреннее.

И Морган пошел ему навстречу. Он просто был не в состоянии себя удержать. Самым скверным оказалось то, что он теперь уже никогда не забудет ни прикосновения ее губ, ни ощущения ее тела в своих ладонях. Ее губы были нежные, словно лепестки роз, а кожа – мягкая и гладкая, как шелк. Он до сих пор ощущал ее легкий запах.

Морган почти не чувствовал сожаления, что поступил таким образом. Ей повезло, что она встретила именно его, а не кого–либо другого! Другой мужчина не опустил бы юбку вниз! И от самого Моргана потребовались невероятные усилия, чтобы остановиться. Если бы дело не касалось Уильяма, может быть, он бы и не сдержался.

Морган никак не мог отогнать мысль о том, на что бы она решилась, если бы он и дальше не поддавался ее неумелому обольщению.

Он издал яростное проклятие, понимая, что навязанной ему своевольной даме, какой была Салина, удалось все же набросить на него свои сети. О Господи! Что бы сказал Уильям, знай он, о чем сейчас думает Морган?

Пятнадцать лет назад именно своевременное вмешательство Уильяма Хардвик–Джоунса спасло Моргана от ньюгейтской тюрьмы, если не от чего–нибудь похуже. Отец Моргана, когда–то королевский советник, скончался, когда Моргану было всего двенадцать, и его мать пережила отца совсем ненамного. Мортон Пэкстон, брат его матери, вынужден был взять на себя заботу о Моргане и его брате Брэндане.

Морган сжал зубы от ярости при одном воспоминании о своем опекуне и удивился, что запас этой ярости у него еще не истощился за все прошедшие с того времени годы. Пэкстон оказался довольно мерзким человеком, мелочным, придирчивым, жадным. Он изводил Моргана без конца. Как бы прилежно Морган ни учился, Пэкстону было недостаточно. Сколько бы часов Морган ни работал, Пэкстону всегда казалось мало.

Не привыкший к подобному обращению, Морган начал бунтовать, их стычки следовали одна за другой. Он присоединился к дурной компании, которая напивалась и задирала прохожих, желая затеять драку.