Жена для Полоза

 А стоило вспомнить об этой детали городской жизни, невольно вспышкой пронеслось в сознании все: ее работа в архиве, неоконченный последний курс заочного, родители, друзья, планы на будущее…

Мифическое чудовище несло ее на руках как маленького ребенка. Так Ольгу носил дед в далеком детстве, когда они в жару купались на речке. Голенькую и вымазанную в глине. Сколько ей тогда было? Три года? Пять?

И вдруг стало так кристально ясно — у нее бред. И как это она сразу не догадалась. Наверное, в той самогонке, которой ее споили местные, было что-то галлюциногенное. Какие-нибудь грибы или травы, неизвестные науке. Конечно, там же сплошные эндемики!

От этой мысли Ольге стало ощутимо легче, даже разумный выход из ситуации нарисовался. Ведь если она уже дважды проснулась и каждый раз галлюцинации были разные, почему нельзя проснуться в третий? И тогда все будет нормально.

Правда, немного смущало, что антураж при пробуждении не менялся. Кругом был все тот же похожий на тропический лес. И черно-зеленый сумрак.

Ничего. Надо сейчас постараться заснуть, подумала она. А наг кажется, стал двигаться стремительнее, к тому же, на пути теперь чаще попадались какие-то естественные препятствия, перемещение уже не было таким плавным. Ее иногда подбрасывало, и тогда этот чудовищный Змей резко прижимал ее к своей холодной чешуйчатой груди. Оле каждый раз хотелось взвизгнуть и отстраниться, но он только крепче стискивал огромными лапищами. Вот как в таких условиях спать?!

Она боязливо оглядела его, стараясь, чтобы наг не заметил, и в очередной раз содрогнулась. Нет, класть ему голову на плечо не хотелось категорически. Значит, надо просто представить, что она в микроавтобусе, постараться зафиксировать шею. Закрыть глаза, выравнять дыхание, и…

— Эй, не вздумай ссспать, невессста!

Сердитое шипение у уха тут же заставило ее дернуться.

— Или ты хочешшшь, чтобы я тебя прилассскал? А? Чтобы ты забыла о сссвоих глупоссстях?

Его огромная лапища прошлась касанием по ее голому животу и поднялась к груди, а потом снова двинулась вниз. Вот тогда Оля действительно в голос заорала:

И забилась, пытаясь вырваться из лап чудовища и сбежать от противоречивого ощущения. Потому что, против ожидания, прикосновение не было неприятным, наоборот. Но оно задевало какие-то непонятные темные струны и вызывало реакцию. Постыдную и нежелательную.

— Есщщще? — с усмешкой прошипел У-Лэншшш, видя, что с ней творится.

И прошелся своей ладонью по ней снова.

— Нет, не надо, умоляю. Я не буду спать. Не буду, — забормотала Оля, глотая от страха половну букв.

— Так-то лучшшше, — прошипел тот, внимательно глядя ей в глаза, и вдруг приблизил к ней свое кошмарное чешуйчатое лицо. — Хорошшшо пахнешь.