Жена напоказ - 2

Ему стоит увидеть это как можно скорее!

Но едва поднялась на нужный ярус замка, как чуть поодаль от двери его кабинета увидела знакомую, хоть и чуть сгорбленную фигуру в сопровождении двух широкоплечих и устрашающих фигур стражи. Фабрис, услышав мои шаги, обернулся. На его лице, кажется, не было следов рукоприкладства, зато лежала печать великой обиды. Наверное, на несправедливость этого мира.

Похоже, разговор с герцогом окончен. И явно не в его пользу.

Я вдохновлённо влетела в приёмную.

— Добрый день, мадам! — тут же отозвался Тибер. — А его светлости нет.

Как он успел куда-то умчаться? Проклятье!

— И где же он? — я помахала пакетом с документами, показывая, что и у меня важное дело.

— Пошёл к себе. Затем, сказал, поедет на виноградники… — помощник дознавателя чуть замялся. — Ой. Ваши виноградники.

Мои виноградники и без меня?! Очень интересно!

Я кивнула Тиберу и отправилась теперь в покои Ренельда. Бездна с этими бумагами! Я, конечно, рада помощи в моих делах, но не в обход же меня!

Слуга в гостиной ожидаемо попытался меня остановить. Сказал, что его светлость отдыхает после визита лекаря.

— Прекрасно! — я улыбнулась. — Я тоже с лечебными процедурами.

В сумочке подтверждающе звякнули прихваченные из спальни флаконы. Страж господского спокойствия засомневался, но всё же проводил меня туда, где и должен был находиться его светлость.

Однако первым на меня налетел Лабьет. Так, словно мы не виделись с ним по меньшей мере неделю. Я едва устояла на ногах. Потрепала его по голове свободной рукой, а затем только огляделась в комнате, наполненной влагой и плотным травяным запахом.

Его светлость стоял рядом с остывающей ванной.

К счастью — или нет — ко мне  спиной. Вода сбегала по его коже блестящими дорожками и редкими каплями падала на пушистый коврик под ногами. Однако часть мужественных красот месье позовите-скульптора дознавателя весьма неплохо скрывала перетекающая вокруг его тела чернильная дымка. Вернее, она то скрывала, то открывала самые неожиданные и интригующие места — в общем, постоянно двигалась.

Ренельд не видел и не слышал меня: как раз сушил волосы полотенцем.

— Думаю, самый сильный удар пришёлся в головную область. Отсюда такая боль, — глухо проговорил он и повернулся ко мне.

Нет, скорее всё же к Лабьету, который стоял рядом и с полнейшей невозмутимостью наблюдал за тем, как я становлюсь пунцовой. Я даже открыла рот, но что сказать, не придумала.

— Вы же стучали? — совершенно спокойно осведомился герцог и преисполненным достоинства движением опустил полотенце туда, где ему быть следовало больше всего.

— Да! — уверенно солгала я.

А постучать-то, оказывается, и забыла. И где мои манеры? Они вообще куда-то запропастились.