Живые

Поверь, мы в таких переделках бывали, что тебе и не снилось, – ответила ему Таис и улыбнулась.

– Ничего себе у вас жизнь! – восхитился Кир.

Небось тоже переиграл в игры и теперь идеализирует сражения и приключения. Наивные дети все они. Какие же наивные дети…

– Все не так здорово, как тебе кажется, не обольщайся, – буркнула Таис в ответ. – Давайте спать, что ли. Где у вас душ? Я бы помылась и прямо тут на ковре завалилась…

– Найдем постели. У детей есть свои каюты, они могут вернуться к себе, – напомнил Мартин, – а для вас двоих найдем свободную каюту. Это не проблема. И мазь найдем.

Все у нас есть, слава богу.

– Слава кому? – Федор дернулся и удивленно посмотрел на Мартина.

– Профессиональное. Так говорил твой отец, Федор. Я запоминаю некоторые фразы людей. С тобой решил говорить так, как говорил твой отец.

– И что? Он говорил «слава богу»?

– Да, была у него такая поговорка.

Федор сжал губы. Посмотрел на край своей тарелки и тихо сказал:

– Спасибо тебе, Мартин.

– Твоему отцу спасибо. Хороший он был человек.

– Почему ты не отсылаешь нас наверх? На Верхний уровень? – снова спросил Федор. – Это же должно быть у тебя в программах? Меня и Таис.

Всех, кому больше пятнадцати, вы должны отправлять наверх.

– Кому больше пятнадцати, но меньше шестнадцати. Вы взрослые люди, ты и Таис. И вы в списке незаболевших. В безопасном списке. Я не имею права отдавать вам распоряжения.

– Ого! – удивленно произнесла Таис.

Федор сам смазал затягивающуюся рану Таис мазью, сам наложил свежую повязку.

Они сидели в небольшой каюте, куда их отвел Мартин. Спальня, зал и кухня – каюта на одного человека. Рождаемость, видимо, еще раз сократили, потому что Мартин показал им несколько пустующих кают.

И даже предложил лона в помощь.

– Никаких роботов, Мартин. Мы научились справляться со всем сами. Так что ты свободен, – тут же отказался Федор и закрыл за Мартином дверь.

Таис улыбнулась при этих словах. А ведь Федька прав. Года два-три назад Таис ничего не могла сделать без роботов. Даже еды себе приготовить. Ни вещи постирать, ни раны перевязать. В обморок просто упала бы от вида крови, и все.

А сейчас они с Федором полностью самостоятельны. Они со всем справятся сами.

Так и вышло. Федор, осмотрев рану, сказал:

– Все отлично, Тай.

Затягивается. Скобы начали рассасываться. Через денек-другой останется только шрам на память. Не болит плечо?

– Почти нет. Иногда только чешется немного.

– Значит, заживает. Вот и славно. Как говорил мой отец, «слава богу».

– Будешь теперь повторять эту фразу?

– Ну да. Хоть что-то от отца. Хоть пара фраз да запись на планшете. Если бы он сейчас был с нами, все было бы по-другому. Гильдия, наверное, убила его. Или фрики – не знаю. Его и мою мать. Зря он оставил станцию, зря. Ему надо было быть с нами.