Живые

– Да не суетись, – Эмма поморщилась, – он оставлял ссылки в конце каждой записи. Ссылки на его исследования и записи. Вот потому и файлы разных цветов – он знал, в какой записи какая ссылка. Все у него связано и четко. Смотри, вот сиреневые цвета – это звуковые записи языка.

Колька тут же открыл самый верхний файл бледно-сиреневого цвета. Еле слышные щелчки – и все.

– Тут ничего нет, – разочарованно протянул он.

– Потому что это – ультразвук. Надо включать адаптер. Программа у него тут есть такая, специальная. Но сам он отлично обходился без нее. Да и нам она не нужна, мы все равно не понимаем язык этих животных.

Зато тут есть профессорский перевод. То есть мы можем – ну, к примеру, – скинуть на свои планшеты запись тревоги и, когда будем выходить из этих коридоров, включим ее. Это разгонит всех животных.

– Отличная мысль, Эмка! – Колька удивленно глянул на нее. – Ты просто гений!

– Я знаю, – невозмутимо ответила Эмма, – но я еще хочу посмотреть тут все и почитать. А после пойдем.

– Да, нам некуда торопиться. Наших уже всех съели…

– А может, и не съели. Если помнишь, наши закрывались от диких. Базы на замке.

Так что вряд ли твари добрались до наших. На Втором уровне роботы, об этом нечего переживать. Пятнадцатые, наверное, уже перестреляли половину стаи. Тем более если сегодня нет крейсеров. Я хочу все тут разобрать, все, что он делал. Это интересно. Это просто уникальная информация. Но сначала я разделю оставшиеся вафли и сделаю себе еще кофе. Сколько у нас пакетов с пюре?

– Три пакета пюре и три – вермишели. И один кусок колбаски, совсем небольшой.

– Мы вполне можем провести тут еще одну ночь. Прочитать файлы, отдохнуть и окончательно убедиться, что черти убрались отсюда.

Поужинаем, позавтракаем и будем пробираться к своим. Пойду приготовлю себе кофе и поделю вафли.

В каждой пачке оказалось по четыре вафельки. Всего восемь, ровно на троих никак не разделишь. Потому Эмма решила каждую вафлю разделить на три части. По восемь частичек каждому – поровну и удобно. Пока автомат готовил кофеек, она взялась за ножик.

Язык животных – это же просто супер! Вот молодец профессор! Можно понять, во что стали превращаться люди на станции. Можно разобрать научные работы. Просто масса возможностей!

Ножик соскользнул, Эмма вскрикнула и подняла ладонь.

Неглубокий порез, но все равно неприятно. Интересно, есть ли тут заживляющая мазь? С собой она не брала, не успела запастись у лона, а ту, что была на Темной базе, взяла Таис.

Эмма открыла дверки шкафчиков, проверила ящики. Нет, мази тут точно нигде нет, даже на полке с таблетками. Почему профессор ею не запасся?

Она направилась было в лабораторию-столовую, как вдруг остановилась. Палец перестал болеть. Вообще. Она осмотрела руку. Порез исчез, как будто его и не было.