Живые

Сейчас уже так не говорят, сейчас ведь сексуальные отношения возможны только через симулянты. А раньше было по-другому, раньше люди следовали своим природным инстинктам, как животные.

– Ну нет. Это сейчас люди стали животными. А раньше они были людьми, – напомнил Колька. – Слово «любить» раньше употребляли в значении привязанности, да?

– Ну да. Сейчас его заменили словами «привыкнуть», «пользоваться». То есть сейчас я пользуюсь, к примеру, планшетами и общаюсь с лоном, привыкла к нему. А раньше, когда жили с родителями, говорили: я люблю маму и папу. Как-то так.

– Старое выражение, да?

Эмма рассеянно кивнула.

Да, это старое, немного забытое выражение. Его употребляли еще тогда, когда жизнь не была такой удобной и усовершенствованной. Когда детей надо было рожать и воспитывать самим, когда женщины зависели от отцов своих детей, когда близкие и личные отношения между людьми приносили много боли и разочарования. Вообще все эти семьи, дети, мужья и жены порождали бездну разочарования.

Как можно жить в такой несвободе? Это очень неудобно. Постоянно думать о ком-то, подстраиваться под кого-то, жертвовать частью своей жизни ради кого-то.

Вот поэтому люди и придумали термин «любовь» и создали романтический ореол вокруг него. Вроде как «любовь» должна была приносить счастье, а на деле приносила только слезы и разочарование.

Вот, к примеру, младший брат профессора Сергей, который плакал по ночам о своей маме. А зачем ему мама? Почему женщина должна жертвовать своим отдыхом ради того, чтобы увидеть мальчика? Это бессмысленно и бестолково. А не было бы этой привязанности – не было бы и слез. Не было бы разочарования. И Сергей сразу оценил бы все преимущества Второго уровня.

Эмоциональная нестабильность – вот как называется то состояние, к которому приводит любовь.

Эмма взяла планшет, вздохнула и негромко сказала:

– Мечи не забудь. Пригодятся.

– Само собой. Я включу сейчас звуки языка животных. Звук тревоги. Пусть звучит. И пойдем вниз. Главное – еще Вовку не забыть. Он-то о нас точно забыл.

– Ну да. Играет сидит.

Запахи обрушились, как только спустились по лестнице вниз. Множество ярких, выпуклых нот наполнили пространство. Это не ароматы, это именно запахи. Они уже не казались неприятными или противными.

Они говорили. Вот тут было несколько животных, и все они пахли по-разному. Эмма отчетливо различала запах каждого и могла даже проследить, куда кто пошел.

Присутствие Кольки и Вовки. Собственный запах. Они тоже были тут, но животные оставались дольше, запахи стаи более явственны и совсем свежи.

Сколько пришлось просидеть тут, в этом ангаре? Эмма торопливо подсчитала. Вышло, что почти двое суток. Немало.

– Знать бы, куда поворачивать, – пробормотал в темноте Колька.

– Я знаю, – уверенно ответила Эмма.