Живые

– Я тебя тоже люблю, – проговорил Федор, – я тебя тоже люблю, мартышка…

От него пахло какао, мазью, лейкопластырем и совсем чуть-чуть кровью. Запахи эти сводили с ума и пробуждали неведомые раньше желания. С устрашающей ясностью Таис поняла, что только что заново обрела Федора. Но теперь это был другой Федор, и она сама тоже стала другой. Детство закончилось, навсегда и бесповоротно. Они оба выросли и изменились. Навсегда изменились. В темных, заброшенных рубках обнимались двое взрослых людей, которых звали Таис и Федор.

Таис почувствовала, как губы Федора прижались к ее губам.

Сухие, горячие губы. От этих прикосновений сердце забилось быстрее, чем поршни роботов-садовников. Что они делают? И зачем они это делают?

Но было здорово. Очень здорово прижиматься губами к губам Федьки, чувствовать его руки на шее и на спине, чувствовать его тепло и его любовь. Наверное, вот эта сила, что исходит сейчас от ее любимого друга, – эта сила и есть любовь. Именно она соединяет людей и заставляет жить вместе и держаться всегда вместе.

Федор приподнялся навстречу ей, повернулся и вскрикнул от боли. Неловко дернулся, откинувшись на спину.

– Извини, Федь. – Таис вдруг смутилась. – Извини. Это все из-за меня.

– Нормально все, – морщась, выдохнул он, – все нормально. С другой стороны, если я забыл о своих ранах, значит, все будет хорошо. Ну, по идее. Так ведь?

Таис кивнула. Торопливо заплела в косу разметавшиеся волосы и сказала:

– Мне надо приготовить какао. И поесть чего-нибудь. Картошку пюре хочешь? И немного сыра у меня есть. Будешь?

– Буду. Голодный ужасно. И хочу в туалет.

– Ого, надо что-то придумать…

– Ничего не надо. Сейчас встану и доковыляю. Нога вроде бы не болит.

Таис осмотрела его ногу и заметила:

– Опухоль немного спала. Может, это только растяжение, а не перелом?

– Да кто его знает? Выберемся, и на Втором уровне роботы определят.

Ну конечно! Они же теперь свои на Втором уровне! А там хорошая медицинская помощь, умные роботы и всякие нужные лекарства. И все у них теперь будет хорошо.

Федору удалось встать. Ухватившись за небольшой стул, он переставлял его перед собой и прыгал следом. Морщился, ругался сквозь зубы, но довольно быстро добрался до ванной. Вернулся умытый, с мокрой головой и заметил веселым голосом:

– Пахнет едой.

Здорово. И фрик этот крутится у твоих ног. Что он будет есть? Эти твари же едят только мясо…

– Этот ест шоколад. Наверное, потому, что маленький еще. Не вырос. Детеныш хищника еще не успел стать хищником.

– А когда вырастет? Думаешь, легко будет с ним расстаться?

– А если и в него вливать любовь? По капле каждый день? Как ты делал для меня? Может, это поможет ему измениться?

Федор удивленно поднял брови:

– Ничего себе у тебя мысли. Надо попробовать. Надо действительно попробовать.