Живые

Времени лишнего нет, надо вставать и браться за дело…

Впервые в жизни Эмма не хотела просыпаться. Нахлынула волна безнадеги, захлестнула и утянула с собой всю энергию. Да и какой смысл что-то делать для станции и для детей, если совсем скоро крейсеры пробьют силовое поле, и тогда в живых, видимо, не останется никого.

Тогда к чему все эти планы и приготовления к праздникам? Эмма натянула пушистое одеяло – синее, в белую клетку – до самого подбородка и уткнулась носом в подушку. Она еще пару минут полежит, а после соберется с силами и попробует найти выход…

Завозился Колька, выбрался в коридор, ответил что-то веселое на шуточку Лоньки о любителях поспать.

Уточнил, встала ли Сонька, и застучал тарелками на кухне. Совсем скоро запахло кофе, ванильным печеньем и банановым салатом. Интересно, на сколько хватит запаса бананов? На неделю, две? Или все-таки на месяц?

Время пролетит быстро, очень быстро. И с каждой прожитой минутой конец будет неотвратимо приближаться…

– Эм, смотри, я принес кофе с печеньем и салат. Вставай, уже почти девять часов. Завтракаем и поднимаемся наверх.

– Что там делать? – скривилась Эмма.

– Придумаем что-нибудь. Еще раз запустим катера.

– Только не это. Хватит с нас и одной потери. Ты… – Эмма рывком села и спросила, глядя в упор на Кольку: – Ты думаешь о том, что случилось с Таис и Федором? Наверное, их уже нет в живых… Их убили там, в крейсере Гильдии. Роботы или люди – расстреляли, спалили или еще что-то.

– А вдруг они предложат обмен? Скажут – сдавайтесь, тогда вернем ваших друзей. Пошли узнаем, как дела.

– Можно и так спросить у Мартина.

– Эм, тебе надо взбодриться. В жизни не видел тебя такой рохлей.

Ты пила свою таблетку?

Только Колька из всех ребят знал, что Эмма принимает таблетки. Она предпочла никому не рассказывать об этом небольшом нюансе. Вовик особенно не болтал о болезни Эммы, у него в голове это событие заметно поблекло на фоне нападающих монстров и стреляющих пятнадцатых. Потому никто на станции не знал, что Эмма сама чуть не стала монстром. Говорить о таком казалось неудобным и неприличным. Словно бы ронять собственное достоинство. Словно бы вдруг Эмма теряла человеческую сущность.

Потому об этом не говорили, по умолчанию.

Кольку и не надо было предупреждать, он и так все понимал. Но время от времени шутливо напоминал о таблетках.

Эмма и без того знала, что их надо принимать. Вирус все больше и больше менял ее изнутри, добавляя новые способности. Вот появилась способность предчувствовать, какая-то дикая интуиция, которая временами безошибочно подсказывала, чем закончится тот или иной проект.

И сейчас эта самая интуиция просто криком кричала, сообщая, что станция в опасности. В очень большой опасности.