Живые

Какой смысл выглядеть строгой и ответственной, если никого твой внешний вид не интересует? Колючему – и тому все равно…

Колька был в чистой рубашке и каких-то серых просторных штанах. Голова его не успела высохнуть после душа, глаза влажно и решительно блестели.

– Вперед, девчонки, – весело распорядился он, но Эмма была уверена, что за нарочитой бодростью скрывается такая же растерянность, как и у нее.

Дети на Третьем уровне не бывали никогда – это было негласным правилом, незаписанным и неозвученным. Все на станции знали, что выход за Второй уровень запрещен, что дальше и выше – территория запретная и чужая, территория только для взрослых.

Когда-то она была для Эммы пределом мечтаний, когда-то с ней связывались лучшие надежды и чаяния, которые совсем недавно разбились вдребезги.

Третий уровень раз и навсегда утратил романтичность и притягательность и теперь временами пугал своей пустотой и тишиной, вот как сейчас: открылись двери лифта, и Эмма мгновенно окунулась в светлую и чистую торжественность коридоров.

Колька решительно зашагал вперед, Соня поскакала рядом, и их шаги были единственными звуками на всем уровне.

Еще вчера тут звенела бодрыми нотами музыка из спальни Таис и Федора – еле уловимые звуки, которые простому уху были недоступны (двери служили надежными изоляторами), но Эмма их слышала, и они говорили о том, что здесь живут люди.

Теперь, кроме Колькиных и Сонькиных шагов, тишину не нарушало ничто. Не слышно было даже роботов-уборщиков. Да и что тут убирать? Крейсеры не приходили, грузы никто не отправлял. Коридоры пустовали, погруженные в печальную отрешенность.

– Штурманы в рубке, – уверенно выдал готовую формулу Мартин, но это вызвало только излишнее раздражение.

А ведь раньше, еще вчера, фраза о присутствии штурманов радовала.

– А мы уже догадались, – пробубнил сидящий за овальным столом-монитором Егор. Перед его носом красовалась огромная голограмма, изображающая станцию и крейсеры. Теперь стреляли только три крейсера, но по-прежнему упорно. – У них должен когда-нибудь закончиться заряд, – мрачно сказал Егор. – Не могут же они быть вечными. Уже больше суток торчат тут и палят по нам.

– А ты что здесь делаешь? – спросил его Колька, устраиваясь в кресле рядом.

– Слежу. Наблюдаю. Кто-то должен нести вахту. Вы вчера завалились спать – все такие печальные, что мама не горюй. Вот мы с Жанкой и решили всю ночь дежурить, мало ли что.

– Если бы «мало ли что» случилось, Мартин доложил бы сразу.

– А вдруг бы и не доложил. Я сегодня утром прошел по Третьему уровню. Ну, мне в туалет надо было. И увидел вот что. – Егор наклонился под стол и вытянул пластиковую банку из-под шоколадной пасты.